Читаем Агент из ресторана полностью

крик. Дама вопила в дюжине ярдов слева от нас. Естественно, все окружающие повернулись к ней. И увидели дородного мужчину в светлом плаще, пытающегося ударить нашего негра-водителя. Тот отпрыгнул назад и выхватил бритву. А затем начал кружить вокруг белого мужчины, показывая, что в любой момент может броситься на него. Белый мужчина не спускал с негра глаз, одновременно снимая плащ. Рядом стояла белая же женщина, прижимая к подбородку черную сумочку. Пухленькая, светловолосая, с неподдельным испугом на лице. Вокруг начала собираться толпа.

Негр, казалось, изготовился к решающей схватке. Руки широко разошлись, ноги напружинились.

— Иди сюда, — позвал он. — Иди сюда. Мы сейчас не в Штатах, белая тварь.

Белый мужчина замер, как бы в нерешительности, а затем быстрым движением швырнул негру плащ в лицо. И тут же, вслед за плащом, бросился негру в ноги. Для своих габаритов он оказался очень подвижным. Они оба рухнули и покатились по полу. Негр что-то выкрикнул. Капитан полиции и штаб-сержант уже пытались их разнять. И тут же по системе громкой связи объявили, что до окончания посадки на самолет авиакомпании «Пан-Амери-кэн», вылетающий во Франкфурт, осталось пять минут, Падильо и я подтолкнули Бурчвуда и Симмса к коридору, ведущему на летное поле.

Самолет рейса 584 авиакомпании «Пан-Ам» по расписанию вылетал из Темпельхофа в 16.30 с приземлением в аэропорту Франкфурта-на-Майне в 17.50. Взлетели мы на три минуты позже, а на борт поднялись последними. Я сидел с Бурчвудом, Падильо — с Симмсом. Никто из нас не произнес ни слова.

Полет прошел без происшествий. Плаща я так и не снял. В кармане лежал пистолет, и я старался вспомнить, сколько раз я выстрелил и сколько пуль осталось в обойме. Потом решил, что все это и не важно, потому что более стрелять мне не придется, во всяком случае, в ближайшее время. Оставалось только смотреть в,спинку кресла перед собой, а когда это надоедало, переводить взгляд на стройные ноги стюардесс.

Во Франкфурте мы приземлились в 17.52 и вышли из самолета вместе с остальными пассажирами. Всех их ждала теплая встреча. Кому-то пожимали руку, других обнимали и хлопали по спине, нам же чуть кивнул негр, как. две капли воды похожий на нашего водителя, который привез нас в Темпельхоф полтора часа назад, а потом учинил драку перед стойкой «Пан-Ам».

Падильо подошел к нему.

— Нас послал Вольгемут. Мы только что расстались с вашим братом в Берлине.

Высокий негр не торопясь оглядел нас всех. Чувствовалось, что у него масса свободного времени. Одет он был в белую рубашку, черный толстый кашемировый джемпер, светло-серые брюки без отворотов, черные туфли. В одной руке держал длинную тонкую сигару, вставленную в мундштук из слоновой кости. Он задумчиво затянулся, выпустил дым через ноздри.

— Я только что говорил с Вольгемутом. Вы получите мою машину, быстрее ее вам не найти. Единственная просьба — я бы хотел получить ее обратно. В целости и сохранности.

— Машина особенная? — спросил я.

Он кивнул, вновь выпустил дым через ноздри,

— Для меня — да. Я вбил в нее 122 часа моего личного времени.

— Вы се получите, — ответил Падильо. — Если нет, Вольгемут купит вам новую, точно такую же.

— Угу. — Он повернулся, и мы последовали за ним.

Он подвел нас к новенькой двухдверной «шевроле-импале». Черной, с прижавшейся к земле задней частью. Без колпаков на колесах. С большим, похожим на плавник рыбы, воздушным рассекателем на багажнике. Негр Достал из кармана ключи и передал Падильо, тот, в свою очередь, мне.

— Вокруг аэропорта все тихо? — спросил Падильо.

— Военной полиции чуть больше, чем обычно, но такое характерно для этих чисел каждого месяца, сразу после выплаты жалованья. Агентов секретных служб я не заметил. Хотя и пытался их найти.

Падильо покачал головой, нахмурился.

— Ладно, Мак, пора в путь. Машину поведешь ты. Вы двое — на заднее сиденье.

Симмс и Бурчвуд молча выполнили команду. Падильо обошел машину и сел рядом с водителем.

— Чем отличается эта пташка? — спросил я негра.

Он широко улыбнулся, словно я спросил, какие у него ощущения после выигрыша 400 000 западногерманских марок в лотерею.

— Двигатель мощностью четыреста двадцать семь лошадиных сил, коробка передач Хурста, муфта сцепления Шифера. Усиленные рессоры и амортизаторы, гидравлический привод рулевого управления. Двенадцать клапанов.

— Не машина, а конфетка, — похвалил я, усаживаясь за руль.

Он наклонился, посмотрел на меня.

— Вам доводилось водить машины?

— Пару раз гонял на Нюрбургринге. На спортивных моделях.

Он кивнул, переполненный печалью. Будь его воля, он не подпускал бы меня к «импале» на пушечный выстрел.

— Да, — с любовью похлопал он по дверце. — Посмотрим, что вы сможете сделать. Будьте осторожны. — Думал он, конечно, только о машине.

— Вы тоже. — Я вставил ключ в замок зажигания, повернул, заурчал двигатель, я чуть подал «импалу» назад и вырулил со стоянки, держа курс на автобан.

— Что мы имеем? — спросил Падильо.

— Форсированный «шеви» с полицейским радио, который может разогнаться до ста двадцати пяти миль, под горку даже до ста тридцати. С какой скорости начнем?