Читаем Агент из ресторана полностью

Я огляделся. Макс привез нас в какой-то двор, с трех сторон огороженный высокой стеной из красного кирпича. Въехали мы через крепкие дубовые ворота. Двор был вымощен брусчаткой, а стена замыкалась четырехэтажным серым зданием с окнами в нишах. На первом этаже ниши забрали железными решетками.

Макс повел нас в коридор, перегороженный в десятке шагов стальной плитой, без петель и ручки. Над плитой темнела круглая дыра, защищенная сетчатым экраном. Макс остановился перед плитой, мы выстроились ему в затылок. Постояли секунд пятнадцать, а затем плита бесшумно скользнула в стену. Я . отметил про себя, что толщиной она в пару дюймов и изготовлена из цельного листа.

Мы прошли другим коридором, в конце которого нас ждала открытая дверь кабины лифта, рассчитанного аккурат на пять человек. Едва мы оказались в кабине, дверь закрылась. Кнопок с указанием этажа я не обнаружил, так что едва ли кто мог выйти там, где пожелала бы его левая нога. Кабина быстро пошла вверх, как я понял, на последний этаж. После остановки дверь бесшумно раскрылась, выпустив нас в приемную, выкрашенную в нежно-зеленый цвет. Стены украшали виды Берлина, выполненные как кистью, так и пером. Две софы и три кресла приглашали сесть. На кофейном столике стояла пепельница из литого стекла. Ноги утопали в густом ковре. По обстановке чувствовалось, что наш хозяин не стеснен в средствах.

Напротив лифта была еще одна дверь. Макс встал перед ней, и она, как и стальная плита внизу, мягко скользнула в стену. И здесь над дверью имелась круглая дыра с проволочным экраном. Я догадался, что экран предназначен для защиты объектива телекамеры. Мы переступили порог, миновали холл и свернули налево, в вытянутый овальный зал с горящим камином в дальнем конце. У камина, спиной к нему, стоял мужчина. с чашкой и блюдцем в руках. Пахло кофе, а на комоде, слева от мужчины, булькала электрическая кофеварка в окружении блюдец, тарелок, чашек.

С первого взгляда зал более всего напоминал библиотеку. Темное дерево стен, стол с лампой под абажуром, бежевые портьеры, кожаные диваны, кожаные же кресла, два из них с подголовниками, темно-зеленый ковер и, конечно же, полки с книгами.

Мужчина улыбнулся, увидев Падильо, поставил блюдце и чашку на стол, направился к нам; Пожал руку Падильо.

— Привет, Майк, — говорил он по-английски. — Рад тебя видеть.

— Привет, Курт, — и Падильо представил меня Курту Вольгемуту, который тепло пожал мне руку.

Выглядел он моложе своих пятидесяти с небольшим лет. Тщательно причесанные, чуть тронутые сединой длинные волосы, темно-карие глаза, прямой нос, маленький, но волевой подбородок, открытая улыбка. Встретил он нас в темно-бордовом халате поверх темно-серых, даже черных брюк. Худощавый, подтянутый, без признаков живота.

— Этим двум нужна еда, постель и душ. — Падильо мотнул головой в сторону Симмса и Бурчвуда. Темные глаза Вольгемута пробежались по неразлучной парочке. Он шагнул к камину и нажал на кнопку цвета слоновой кости.

Мгновением позже открылась дверь, и в библиотеку вошли два здоровенных парня. В них чувствовалась спокойная уверенность, присущая тем, кто осознает свою силу.

— Вот этих двух джентльменов надобно помыть, накормить и уложить спать. Позаботьтесь об этом, пожалуйста.

Здоровяки внимательно оглядели Симмса и Бурчвуда. Один кивнул на дверь. Симмс и Бурчвуд исчезли за ней. Следом ушли и люди Вольгемута.

— Ты процветаешь, Курт. — Падильо огляделся.

Тот пожал плечами и подошел к комоду.

— Давайте выпьем кофе, и примите мои извинения в связи со случившимся вчера у Стены. Мы дали маху.

— С кем не бывает, — великодушно простил его Падильо.

Вольгемут взял с комода чистое блюдце и чашку.

— Я приготовил для тебя полный отчет, Майк. Ты можешь ознакомиться с ним после завтрака.

Макс объявил, что валится с ног и пойдет спать.

— Я вернусь к четырем, — пообещал он и покинул нас.

Падильо и я наложили полные тарелки вареных яиц, ветчины, сыра и колбасы. Ели мы на маленьких столиках, которые Вольгемут пододвинул к креслам с подголовниками, что стояли по сторонам камина. Лопали мы за обе щеки, не отвлекаясь на разговоры, и лишь после третьей чашки кофе я с благодарностью принял от Вольгемута американскую сигарету.

— Ты подобрал все, что нам нужно? — спросил Падильо, тоже взяв сигарету.

Вольгемут кивнул и рукой отогнал дым.

— Американская форма, отпускные документы, билеты. Машина, чтобы отвезти вас во второй половине дня в Темпельхоф. Вторая машина, с форсированным двигателем, будет ждать вас во Франкфурте. — Он выдержал паузу, улыбнулся. — В связи с тем, что, по моим сведениям, ты на вольных хлебах, Майк, кому я должен послать счет?

— Мне, — ответил Падильо. — Макс может внести задаток.

Вольгемут вновь улыбнулся.

— Мне всегда казалось, что ты слишком уж чувствителен для этого дела. Ты можешь послать мне чек, когда вернешься в Бонн... Если вернешься.

— Они действительно задергались?

Вольгемут взял с каминной доски две синие папки. Одну протянул Падильо, вторую — мне.