Последних слов Евника не расслышала, так как поторопилась выйти как можно скорее из каюты. Она вернулась к себе и с ужасом заметила, что за время ее отсутствия засов был с двери снят и ключа тоже не было.

 Глава 42

Капитан извлекает пользу

«Пелеагу» качало сильнее, и девушка с трудом сохраняла равновесие. Она с трудом придвинула диван к двери и обыскала все ящики, надеясь найти какой-нибудь острый инструмент или оружие, оставленное, может быть, прежним хозяином. Но она нашла только щетку для волос, покрытую золотом, которую забыл Махилья.

Евника сидела и смотрела на дверь. Прошло несколько часов, но никто не пытался войти к ней. Пробили часы. Была полночь. Как долго ждать еще Дигби?

А Дигби сидел бледный и дрожащий в каюте телеграфиста и читал сообщение:

Маленький капитан «Пелеаги» вынул сигару изо рта и задумчиво посмотрел на пепел. Потом взглянул на бледного Грота.

— Поймите меня, сэр, — сказал он. — Я нахожусь в скверном, трудном положении.

— Мне казалось, что вы не говорите по-английски.

Капитан улыбнулся.

— Я достаточно знаю по-английски, чтобы понять, что значит вознаграждение в пять тысяч фунтов. И если бы я этого не понимал, то мой телеграфист говорит на разных языках и может мне это объяснить.

Дигби посмотрел на него с дрожью.

— Что вы хотите сделать?

— Это зависит от того, что собираетесь сделать вы. Я не предатель и хотел бы вам помочь. Но вы понимаете, что я нахожусь в трудном положении, помогая вам убегать от полиции. Я не злой человек, — сказал он, пожимая плечами, — Сеньор Махилья тоже делал разные вещи, на которые я смотрел сквозь пальцы. Но это были истории с женщинами, он никогда не совершал убийств.

— Я не убийца, понимаете? — закричал Дигби. — А вы мой подчиненный.

Дигби вскочил, в руках у него оказался револьвер.

— Вы исполните все мои приказания, иначе...

Но капитан «Пелеаги» продолжал спокойно курить сигару.

— Мне не в первый раз угрожают револьвером, — спокойно сказал он. — Когда я был еще очень молод, меня это один раз испугало. А теперь я стар и ничего не боюсь. У меня есть семья в Бразилии, которая мне стоит много денег. Если бы я был богат, я не нес бы этой тяжелой службы, не исполнял бы прихотей своих работодателей. Если бы у меня были сто тысяч фунтов, я купил бы на родине плантацию и провел на ней свою жизнь спокойно и молчаливо.

Дигби знал, что значит слово «молчаливо».

— Может быть, вы это сделаете за меньшую сумму?

— Я это дело обдумал. У нас, моряков, много времени для размышления. И пришел к выводу, что только сто тысяч облегчат мою жизнь. Поэтому я колебался относительно вознаграждения. Предложи этот Солтер сто тысяч, я бы знал, что мне делать.

Дигби охватила ярость.

— Говорите откровенно! Вы готовы меня доставить в Бразилию за сто тысяч фунтов, а иначе вы возвращаетесь в ближайший порт и передаете меня властям?

Капитан пожал плечами.

— Я ничего такого не сказал, сеньор. Ведь ваша милость желает жениться на прекрасной сеньорите, ваша милость человек бедный, а сеньорита очень богата. Ваша милость хочет жить счастливо в Бразилии, ну так и я осмелился вспомнить о своих частных делишках.

В дверь просунулась голова телеграфиста, но капитан подал ему знак, и тот исчез.

— Разве я нс мог бы пойти к вашей даме и сказать ей: «Вам угрожает опасность, да и мне тоже. Что вам угодно дать мне за то, чтобы я охранял вашу дверь и заковал сеньора Грота в кандалы?» Мне кажется, что она за это даст не только сто тысяч фунтов, но и половину своего состояния.

Дигби молчал. Предательство бразильца было очевидным. Он сейчас говорил совершенно откровенно.

— Хорошо. Я вам заплачу, — сказал Дигби.