— Как португалец. Я долго жил в Лиссабоне.

— Поговорите с Махильей, и если ему нужны деньги, то предложите ему сто тысяч за его яхту. Если он удвоит сумму, то соглашайтесь и на это. Когда купите судно, пошлите мне телеграмму. Судно следует отправить в Бристольский канал, чтобы запастись углем.

— Но это турбинный пароход с масляной топкой!

— Ну, тогда пусть запасется маслом и провиантом для плавания в течение месяца. Капитан должен явиться в мою лондонскую квартиру за инструкциями. Старший офицер может привести судно. Понятно?

— Я все понял за исключением двух вещей, милый друг, — сказал любезно Вилья. — Во-первых, мне нужны деньги, чтобы купить судно.

— Я вам дам денег.

— Во-вторых, что сам бедный Вилья на этом заработает?

— Вы будете довольны.

— Ну тогда все в порядке.

— Но Махилья не должен знать моего имени. Купите на свое имя или на имя кого-нибудь из друзей. Капитана и экипаж мы сумеем заставить молчать, когда я буду на борту. Сегодня вечером вы должны быть в Довиллс.

Дигби приказал привести в порядок комнаты. Мастерс был сбит с толку.

— Что с вами? — сердито спросил его Дигби. — Если здесь нет постелей, то поезжайте в ближайший город и купите все. Цена роли не играет. Привезете на автомобиле. Не забудьте купить и половики.

Он положил на стол большую сумму денег и вышел. Мастерс, который в жизни не видел столько денег, долго не мог опомниться от удивления.

 Глава 29

Солтер заявляет протест

Дигби поехал в Лондон на автомобиле и прибыл домой к ужину. Он быстро поел и поднялся наверх переодеться.

Он прошел мимо комнаты Евники и увидел Джексона, сидящего возле двери.

— Она сейчас притихла, — сказал он улыбаясь. — Я закрыл ставни и сказал ей, что она должна молчать, если не хочет, чтобы я дурно с ней обращался.

— Ну а моя мать? Дали вы ей лекарство?

Джексон опять усмехнулся.

— Она сейчас довольна. Я не знал, что она морфинистка.

— Это не имеет значения, знаете ли вы что-нибудь или не знаете! — резко оборвал его Дигби.

Ему пора было уходить, так как леди Уольтам давала в этот вечер бал. Среди приглашенных были несколько членов синдиката, один из них отвел Грота в сторону.

— Все бумаги на завтра готовы?

— Да.

— Некоторые члены синдиката удивляются тому, что вы требуете уплаты наличными деньгами, — сказал он, внимательно глядя на Дигби.

Грот пожал плечами.

— Вы забываете, милый мой, что я в данном деле только агент и действую по поручению моей несколько взбалмошной матери.

— Я так и думал. Но бумаги будут в порядке? Ваша мать подписала их?

Дигби вспомнил, что о?! не получил еще ее подписи. Он поспешил откланяться и вернулся домой.

Комната его матери была заперта, но старуха услышала его тихий стук.

— Кто там? — спросила она взволнованно.

— Это я, Дигби.

— Я лучше поговорю с тобой завтра.

— Я должен сейчас поговорить с тобой. Открой.

Прошло довольно много времени, прежде чем она открыла.

— Мне жаль, что я тебя тревожу, мама, но срочно нужно подписать один документ.

— Я ведь все сделала, как ты хотел, — сказала она дрожащим голосом, подписывая бумагу.

Она совершенно не понимала, что теряет все свое имущество, ставя эту подпись. Нордлэндский синдикат был только отделением громадной ассоциации, созданной с единственной целью: приобретение дантоновской недвижимости.

В большом, красиво обставленном зале заседаний находились члены синдиката. Среди них был лорд Уольтам, Гуго Виндт, богатый банкир, принимавший участие во всевозможных финансовых делах, и Феликс Страселен, самый хитрый из всех английских спекулянтов.

Четвертым вошел адвокат Беннет с черным портфелем, который он положил перед собой на стол.

— Здравствуйте, господа, — коротко сказал юрист. Он давно уже не чувствовал уважения к этим финансистам.

— Здравствуйте, Беннет, — ответил лорд. — Видели вы сегодня своего клиента?

Мистер Беннет открыл портфель.

— Нет, милорд. — Своим поведением он хотел подчеркнуть, что находится с Гротом в чисто деловых отношениях.

— Грот — странный человек,—сказала Виндт, смеясь. — Он нс делец, но ставит нас в очень тяжелые условия. Он и па англичанина нс похож, я бы его принял за южанина. Не правда ли, лорд Уольтам?

— Это странная семья, — ответил Уольтам. — Вы знаете, что его мать страдает клептоманией?

— Бог ты мой! — воскликнул Страселен. — Этого только недоставало.

— Сейчас она сумасшедшая старуха, но было время, когда она слыла одной из самых видных дам города. Она часто бывала у нас, и после се посещений у нас всегда пропадала какая-нибудь ценная безделушка. Но однажды пропал очень дорогой браслет моей дочери. Это было очень неприятно. Но, поговорив с Гротом, я получил назад украшение. Тогда и выяснилось, что мать его страдает этой болезнью. Но, в сущности, она все же счастливая женщина!

— Этого я бы не сказал, раз у нее такой сын, — возразил Страселен.

— Ей все-таки везет: нс погибни тогда дочь Дантона, у Гротов не было бы и гроша за душой.

— Знали вы леди Мари, милорд?

— Я знал и ее, и ее дочь. Мы были очень дружны с Дантонами. Это был красивый ребенок.

— Вы какого ребенка имеете в виду?