Читаем Адриан ГОЛДСУОРТИ полностью

«Если кого-то попросить определить тот период мировой истории, когда человечество наслаждалось наилучшими условиями существования, было счастливо и процветало, он бы без промедления назвал промежуток от смерти Домициана до восшествия на престол Ком- мода [т.е. 96—180 гг.]. На громадной территории римской империи действовала абсолютная власть, власть добродетельная и мудрая. Четыре правившие один за другим императора обуздали силу войск, действуя твердо и вместе с тем осторожно; их характеры и власть, которой они обладали, не могли не внушать уважения. Нерва, Траян, Адриан и Антонин тщательно сохраняли формы гражданского правления; они создали образ свободы, коим наслаждались, и с удовольствием считали себя подотчетными слугами закона».

Эти соображения имели свои основания в то время, когда он писал (хотя Гиббон также сознавал преимущества, которыми отличалась в его дни жизнь в Британии и Европе). Римские императоры, упомянутые им — славные и способные люди, — пожалуй, как никто другой годились для того, чтобы занять наивысшую должность в империи. Все они пришли к власти в зрелом возрасте, рьяно трудились на своем посту и в конечном счете умерли в своей постели.

Правление Марка Аврелия было особенно трудным периодом. Оно началось с войны на востоке, вновь разгоревшейся в результате спора из-за Армении. Парфяне убили римского наместника, стерли с лица земли его армию и предпринимали рейды в глубь территории Сирии. Марк сделал соправителем своего сводного брата, дав ему титул цезаря, а себя именовал августом. Цезарь Луций Вер отправился, чтобы принять командование крупномасштабной военной операцией, хотя источники намекают на то, что он был лишь номинальной фигурой и войну вели его подчиненные. Римляне оттеснили интервентов, а затем продвинулись до Тигра, что привело к разграблению парфянской столицы Ктесифона и находившегося поблизости созданного в эллинистическую эпоху города Селевкии в 165 году. После этого царь парфян запросил мира. В конце 166 года Вер вернулся в Италию, и военные отряды, собранные со всех концов империи, также начали возвращаться домой, на места прежнего базирования.

С ними в империю пришла ужасная эпидемия; какая болезнь ее вызвала, нам в точности неизвестно, хотя предполагают, что это была или оспа, или бубонная чума. В течение трех десятилетий большая часть империи подвергалась периодическим опустошениям в результате очередных вспышек этой болезни; для 189 года существуют данные, будто в Риме каждый день умирало по две тысячи человек. Оценить общие потери невозможно — как мы уже говорили, не существует точных цифр численности населения до начала эпидемии. Конечно, современники видели в случившемся ужасающую катастрофу. Высказывалось предположение, что скончалось десять процентов всего населения, причем в густонаселенных городах и местах базирования войск процент был выше, однако оно является лишь догадкой, хотя и вполне вероятной. Результаты переписи населения Египта свидетельствуют о резком сокращении численности жителей в этот период; часть общин полностью обезлюдели. Следы ужасающих потерь можно также обнаружить в сведениях о наборах в армию[55].

В то время как империя зашаталась под этим ударом — и вероятно, именно по этой причине, — на дунайской границе возникли серьезные трудности. Начались они с вторжения в Паннонию шеститысячного войска германцев, принадлежавших к нескольким племенам. В конце концов его удалось отбить, но ощущение, будто Рим стал уязвим, вызвало новые нападения. Последовал ряд более кровопролитных кампаний, прежде всего против германского племени маркоманнов и квадов, а также против язигов, кочевников-сарматов. В 170 году германцы, учинившие набег, достигли Италии и атаковали город Аквилею; одновременно другая группа продвинулась так далеко, что достигла Греции. Источники сорбщают об этих кампаниях весьма немного, но представляется, что римляне потерпели ряд поражений, прежде чем удача улыбнулась им и племена одно за другим оказались вынуждены заключить мир.