Читаем Адель полностью

Надежду узнать новости можно было оставить, перепуганные до полусмерти ее представлением люди вряд ли захотят разговаривать, но это ее уже мало волновало. Она найдет другую деревеньку, где сможет все разузнать, а сегодня она больше не будет хулиганить, во всяком случае не здесь. Но ведь еще нужно вернуть сироток в их отчий дом, а там, наверняка, придется испачкать руки или нет? Хозяин принес еду и вино. Дети с жадностью голодных волчат набросились на пищу.

— Что-то еще, госпожа?

— Да, — задумчиво промурлыкала Адель. — Девочке нужна возможность кормиться самой и кормить своего братика, думаю, у тебя на кухне найдется какая-нибудь работа для девчушки, твоей жене все ж помощь будет.

Хозяин задумался лишь на мгновение.

— Найдем чем занять ее, госпожа. Но платить-то много я не смогу.

— Главное, чтобы дети не голодали и не мерзли, а то на дворе зима, а они вон босиком ходят. Что ж вы за люди такие? Их отец вроде как на войну отправился, стало быть вас защищает, а вы его детей голодом решили заморить да из дома выгнали.

— Так, госпожа, — комкая в руках грязный фартук поспешил оправдаться корчмарь. — Их отец пошел за Фредерика воевать, супостат стало быть, а в деревню пришли стражи королевы Миранды, светись ее имя в веках.

— Это те двое, которые тут на правах хозяев гуляют с оружием? И чего вы их испугались?

— Так, госпожа, их много было, человек сто, наверно, куда нам с ними тягаться? А эти двое остались порядок блюсти.

— Ага, — презрительно хмыкнула Адель. — Двое здесь и трое у ворот, те что мать детишек загубили.

Корчмарь удивленно раскрыл глаза.

— Разбойники?

— Ну вот, разбойники, — вздохнула Адель. — Определись уже, человек. Эти двое — стражи, а те трое — разбойники, а хлебали они одну похлебку.

Хозяин ничего не ответил, лишь опустил голову.

— Нелюди вы, детей в беде бросили. С теми тремя я разобралась и с этими разберусь. Помогу вам, недостойные. А вы-то сами, селяне, за кого в этой войне?

— Ну так, госпожа, дело известное. Королева уже задушила налогами, житья нет, а ей все балы да наряды, вот в конце зимы опять прием назначен, а у нас уже запасы на посев, что оставляли на стол идут, только б до весны дотянуть. Фредерик — он мужик военный, навел бы порядок, коль бы выпала ему такая оказия. Да сестрица его к трону не подпустит, вот и воюют.

Адель усмехнулась.

— Так что ж вы не противитесь? Коли три-четыре таких села как ваше собрать, сможете отстоять свои хибары, даже перед сотней стражей, вы ж мужики работящие, вам не привыкать кровь да пот проливать, а стражи эти — тьфу, так название одно, только баб да детей пугать, да и то не каждая баба испугается. Не дело это. Ты подумай о моих словах, да и предложи ополчение собрать. А то у них балы и еда на золоте, а вы детей голодом морите! Без таких как вы Фредерик правды не добьется. Ладно, не трясись тут, ступай. А вы мелкота ешьте от пуза, никто вас больше не обидит, я позабочусь. А батя вернется и заживете, как прежде. Ты мне, девочка, скажи где ваш прежний дом искать, пойду со стражами побеседую, пока вы с едой управитесь, глядишь, и одумаются они, вернут чужое.

Девчушка стала объяснять, не переставая жевать, но Адель не понимала ни слова. К их столу несмело подошел один из мужиков.

— Отведу я тебя, госпожа, покажу их дом. Права ты во всем, не надо было нам позволять этим извергам детей обижать. Да только боязно нам против королевы идти. Потом же, если что и наши дети сиротами останутся, а то и их…

— А иначе ничего и не выйдет, — смерила она его холодным взглядом. — Все надеетесь, что за вас все сделают? Другие будут руки кровью марать, а вы в тепле да сытости отсидитесь? Так не бывает. Хотите что-то изменить, прикладывайте силы, вооружайтесь, сопротивляйтесь, страдайте и умирайте. Но не скотами на бойне, а людьми, как те, кто против орков стояли, кто свои жизни клал на ваших войнах, пока вы в тепле отсиживались да детей делали. Совсем вы, люди, гордость потеряли. Да и королева ваша — дура. Тут демоны рвутся из своего мира тьмы, а она балы закатывает. Того и гляди орки из-за реки полезут, а она в войнушку с братом играет. Тьфу. Ладно, веди давай, а то что-то я разошлась, плохо она на меня влияет.

— Кто, госпожа, — переспросил удивленный селянин.

— Знакомая одна, — огрызнулась Адель, поднимаясь. — Чтоб ей демон ж… уши надрал. Ешьте, дети.

Они вышли в темноту ночи и направились в центр поселения.

— Их отец, у нас как бы воеводой был, он и частокол поставил и оборону организовывал, пока не ушел за Фредерика драться. Хороший мужик, правильный. Такой какими и нам бы стать надо, как ты и говоришь, госпожа. Да только говоришь ты складно, а кто ты не могу понять? Тех, в корчме, ты быстро уложила, хоть с виду девчонка совсем молоденькая.

— Я — эльфийка, наш возраст так просто не определишь. Не надо тебе знать кто я, человек, а то умрешь раньше времени. Путница я. Просто мимо проходила.

Человек лишь кивнул, и указал на добротный дом.