Читаем Адаптация (СИ) полностью

Я не заметил никакого движения около лагеря. Интересно, когда же у них время побудки? Раз они так долго и беззаботно спят, то для меня уже не удивительно, что я без особого труда сидел на хвосте их боевой группы и оставался незамеченным.

Желудок начал предательски урчать. Время съедать заначку еще не пришло, ее я оставлю на вечер. Я принял решение отправиться севернее и поискать там хоть что-то съестное. Да и огонь там разводить явно безопаснее, чем рядом с вражеским лагерем. Если работорговцы встают около восьми, как это было на следующее утро после битвы, то у меня есть пара-тройка часов в запасе. Я слез с дерева и отправился в путь.

Передвигаться по лесу, если честно, да еще и в холмистой местности — та еще задачка. Нет, я уже привык к таким трудностям, но иногда мне не хватает огромных, бескрайних полей. Надоели уже эти холмы да леса.

Пока я шел посреди деревьев, увидел маленький ручеек. Вода в нем была чистой и прозрачной. Я потряс свой бурдюк, в котором почти ничего не осталось, и решил набрать туда хоть какой-то воды. Аккуратно, в попытке не поднять грязь со дна, я прислонил горлышко бурдюка к верхнему слою воды и начал ждать.

Вблизи, где-то на деревьях, я услышал какое-то шуршание листвы и истеричное чириканье птиц. Вешая бурдюк на пояс, я присмотрелся — что-то среднее между белкой и большой крысой пыталось обворовать птичье гнездо. Тут что, даже белки — хищники? Я не придумал ничего лучше, чем попробовать подбить ее из лука. Вдруг повезет или система поможет? Наложив стрелу на тетиву и натянув ее, я прицелился и выстрелил. Кто бы сомневался — стрела полетела не в цель, а ушла сильнее вправо, я даже не услышал звука от попадания. Теперь ее еще и искать.

Птица отлетела на несколько веток выше, а крысобелка напряглась и очень быстро ретировалась с дерева. Я же, в свою очередь, на него полез — почему я раньше не додумался разорять гнезда в поиске яиц?

Пусть охота и не удалась, но я нашел несколько яиц размером с перепелиное. Я собрал камни, положил их полукругом, а сверху прикрыл глиняными дощечками, которые все еще находились в моем рюкзаке. Мини-гриль готов! Я разжег костер с помощью падающего в чащу луча солнца и линз от моих очков. Сразу после успеха этого нехитрого действия я начал осматривать другие деревья, что стояли рядом, в поисках нетронутых гнезд. На одном из них, ближе к самому верху, я заприметил фрукты крайне схожие с теми, что ел недавно. Собрать их не было великим делом — а мой завтрак, при этом, обрел вполне себе определенную форму.

Я поел, хоть и не так сытно как мечтал, и отправился на поиски стрелы. Они заняли минут двадцать — прикинуть ее траекторию и найти место ее падения было той еще задачкой. Принцессу-лягушку, к слову, я не нашел, но обнаружил вход в пещеру. Она казалась глубокой — солнце не освещало его дальше, чем метров на пять. На часах, меж тем, было ближе к девяти утра — самое время начать слежку за лагерем работорговцев. С приятными ощущениями в желудке я отправился обратно.

К тому моменту, как я дошел до лагеря и устроился на своем дереве поудобнее, жизнь в нем уже вовсю кипела. Одни харчевались, другие были заняты тренировкой на плацу. Кто-то подошел и кинул в клетки, по всей видимости, еду. Большинство же людей вне палаток столпились около деревянного барака. Человек, что не выглядел воинственно или внушительно, что-то, по всей видимости, вещал этой толпе. Как по мне, так обычный мужик лет под сорок, с бородой, темными волосами до плеч и длинной, увесистой на вид алебардой в его руке. Ей же он яро жестикулировал, толкая свою речь.

Около него стояло трое людей — один по правую руку и двое по левую. Пусть весь лагерь, состоящий из безмятежных и расхлябанных работорговцев, выглядел спокойным и никакого напряжения в нем не ощущалось — но выстроившиеся тридцать человек перед, видимо, лидером с офицерами, пусть и не стояли по стойке смирно, но выглядели грозным отрядом.

Где-то спустя час это собрание закончилось и все разошлись. Повсюду собирались маленькие группы из отсутствующих на построении и офицеры, по всей видимости, давали им какие-то команды. Некоторые группы после этого убегали, в прямом смысле этого слова, по палаткам, другие отправлялись на тренировку. На протяжении всего дня ни один из живущих в этом пионерлагере его не покинул.

Наблюдение за ними было весьма скучным. Не происходило ничего интересного, как минимум для меня. Все были заняты какими-то делами. Я воспринимал все разворачивающиеся передо мной события, как исторический фильм — это хоть немного разбавляло мою скуку. Ближе к вечеру, часам к пяти, весь лагерь ожил. Да и не просто ожил — все выглядело так, будто разворошили муравейник.

Начались какие-то крики, многие активно вооружались и надевали разнообразную по своей форме и виду броню. При этом преимущественно на них были или стеганки, или кольчужные доспехи — казалось, что они собираются на марш.