Читаем 9х18 полностью

Так вот, я в один момент стал любопытной мишенью для этих ребят. Меня начали ощупывать – проверять на прочность. Ко мне относились с обоснованной опаской. Если Серега, волейболист, мой друг с кучерявой челкой на лбу, был ими уже пару раз подколот острым словом и «подвешен» на доску личностных штампов, то мне еще только предстояла эта участь. Или повесить самому их всех. Серега был не опасен. Над ним посмеялись раз-другой, в ответ получили не внятное «бу-бу-бу», но про себя, может быть, очень дерзкое «пошли н…», но все же вовне, – что-то «тюфячное», неинтересное. Им нужен был объект поинтереснее. Этим заводилам интересны те, кто сразу не соглашается на то место, в которое тебя хотят посадить. Если ты сразу, даже при взгляде испугался – все, ты отработанный материал. Им нужны свободолюбивые. Не согнутые. Бесстрашные. Но, справедливости ради, нужно заметить, что Серега, такой вот слабенький по пацанским понятиям подросток, со всеми мягкотелыми «буу-бууу-бууу», невнятным характером, носил в своей груди огромное сердце. Такого сердца дай Бог каждому. Я потом убедился в этой его силе, мощи и любви, в дружеской преданности. Но это было потом. В спортивном колледже на первом курсе пока он был для меня «тюфяк», за которого нужно периодически вступаться, чтобы его не оскорбляли и не трогали. Когда обижают твоих друзей – это обижают тебя прежде всего. За себя можно стерпеть обиду, а если друга обидели, терпеть нельзя. У нас было так.

Давно надо было довести дело до драки, но я тоже присматривался, что да как. В чужой обстановке всегда страшнее лезть в пекло. Поэтому я знал, что или за него, или за себя кому-то из этих «сынков» футбольного «гламура» придется «вточить» разок, чтоб дальше жить спокойно. И эту возможность удачно предоставил случай. Может быть, я как-нибудь и обошелся бы в своей социализации в городскую среду без грубых жестов, но установка, которая свербила в моей голове, сводила все ситуации, может быть, по сути и безобидные, к тому, что нужно бить морду при любой непонятной ситуации.

Может быть, опыт хулиганской жизни просвечивал в моем взгляде, когда я исподлобья поглядывал на окружающий мир и на этих ребят футбольной Фемиды. И когда на крыльце колледжа стояла толпа модных спортсменов и их дружков со старших курсов, молчаливое любопытство к моей персоне начало понемногу озвучиваться в шиканье, кряканье и смешки. Так что надо было как-то все равно включаться во все это дело.

Я сидел за партой утром в одном из классов техникума. Сидел и пах дымом. Я это чувствовал даже своим носом, который всю ночь дышал сосновым дымом: самым едким смоляным из всех. Ночью все мое существо пропахло дымом в нашем домике, который мы снимали в аренду со старшим братом в поселке Токсово. Там я жил. Оттуда ездил учиться в Питер. Накануне мы приехали от родителей – дом все выходные стоял неотапливаемым. Тогда был уже декабрь и стояли морозы. Вернулись поздно – я с температурой и простудой. Стали растапливать печку, а она так задымила, что было не продохнуть. Мы мучились с ней, наверное, часа три. Дрова были сосновые и сырые. Короче говоря, я так и лег спать под бушлаты и два одеяла, не дождавшись тепла. Понятно, что вся одежда пропахла. И вот с утра сижу за партой в классе. Точнее, сплю. Я приезжал раньше всех, чтобы не заходить в класс, когда там уже много народу. Так электричка ходила: или пораньше приедешь, или впритык. Я сидел за партой, опустив голову на руки, больной, с красными глазами и ватной головой.

Народ стал собираться, рассаживаться по местам, собирались кучки девчонок-хохотушек. Все с выходных, разговоров много. Только отдельные особи, вроде меня, не входившие ни в какие кружки по интересам, сидели в одиночку с потупленным взглядом, смотря в нераскрытую тетрадку.

Я расположился на задних рядах, хотя обычно сидел спереди, задние ряды были за футболистами закреплены. А тут, чувствую, этот еловый, по большому счету, приятный дымный запах, в нашей школе в селе никто бы его и не заметил, на больших переменах жгли в кустах костры, и это был естественный для деревенского нюха запах. А в городе стыдно так пахнуть, не принято. Я это понимал и поэтому сконфужено забился на задние ряды. Было не до учебы, еще простуда. И вот подходит этот не совсем мощный и спокойный парень и говорит: «Ты сел на мое место».

– Тут места и тебе хватит. Отойди, – спокойно сказал я.

– Слушай, иди пересядь вот туда, – говорит парень, нависая надо мной.

Смотрю, группа затихла, тогда уже почти в полном составе заполнившая аудиторию. Ждут веселой развязки. Интересно всем.

– А че это от тебя так несет? – говорит мне футболист, улыбаясь нагло и косясь на своих, которые уже светились и мелькали задорным тоном, как бы поддерживая и одобряя напор своего товарища по команде: «Давай, пора его поставить на место, скобаря дикого».

– Че делал-то, что так воняет, – сверкая глазами, спросил футболист. – Давай пересядь поближе.