Читаем 78 полностью

Так он и играл — без ветра. Ну не совсем, конечно — у него, все-таки, был ветер в голове, который позволял ему слышать свою собственную музыку. Сочинял ее он обычно, сидя на дне колодца. Ему нравилось смотреть на небо, а из колодца даже ночью можно увидеть солнце. Он записывал музыкальные альбомы и называл их именами планет. Первый, сочиненный еще в юности, весь состоял из быстрых, жидких и блестящих композиций, ядовитых как пары ртути. Он назвал его «Меркурий». Второй альбом получился совсем другим — музыкант был влюблен и наплодил целую кучу серенад. Эта программа получила название «Венера». Потом он стал взрослее, романтизма в душе поубавилось, он записал «Землю» (сложную сюиту, построенную чисто на исполнительской технике) и «Марс» (концептуальный диск, вся музыка на котором состояла только из красных нот). И так далее, год за годом. За плечами у него было уже девять альбомов. Последний, «Плутон», был записан прошлым летом.

Его диски никто не покупал. Ведь вся эта музыка была сыграна на эоловой арфе без ветра, так что на пыльных звуковых дорожках можно было повстречаться только с тишиной. Музыку способны были услышать лишь те, у кого в голове имелся собственный ветер. Такие люди были. Но и они не покупали его альбомов — у людей с ветром в голове денег не водилось.

Иногда его приглашали поиграть для публики. Если устроителям вечеринки удавалось арендовать где-нибудь ветер. Тогда его композиции могли послушать все. Ему говорили спасибо за музыку, а деньги платили хозяину ветра. Спасибо хватало музыканту на жизнь. Денег на ветер не было.

Были и места, где его диски слушали постоянно. Например, в соборе. Там в качестве ветра выступал местный святой дух. И многие специально приходили в собор для того, чтобы насладиться музыкой. За эти заслуги музыканту было зарезервировано место в раю. Еще он был чрезвычайно популярен среди школьников. Они слушали музыку на переменах. Веселый ветер перемен заставлял его диски греметь на всю школу, загоняя гибкие мелодии в самые труднодоступные места здания. Школьники были в восторге от его музыки, и многие из них клялись себе, что тоже непременно станут музыкантами, пусть нищими, но гениальными, такими же, как он! За это ему было забронировано место в аду. Таким образом, будущее музыканта было обеспечено.

Да и в настоящем он вовсе не был нищим. (Школьники, со свойственным юности максимализмом, несколько романтизировали его образ). Спасибо за музыку ему хватало не только на то, чтобы кормиться самому, но и на продукты для холодильника, на котором он обычно ездил. Конечно, холодильник не самое быстрое средство передвижения, зато и продуктов требует немного. Что же касается скорости, то в городе, а особенно в северной его части, лучше вообще особо не разгоняться. Иначе сам не заметишь, как налетишь на трамвай, а ведь трамвай только с виду кажется безобидным препятствием! Ни для кого не секрет, что над рельсами возвышается лишь малая часть трамвая, а основная, подземная, которая называется метро — она во много раз больше. Поэтому столкновение с трамваем грозит неминуемым крушением и погружением под асфальт.

Словом, жил музыкант нормально. Не хватало только денег на ветер. А ветра хотелось! Чтобы раздобыть монету-другую, он иногда приходил на берег моря и бродил по кромке прибоя, выискивая в песке потерянные морем по рассеянности осколки раковин и унитазов. Затем он шел на дальний конец волнореза и бросал свои находки в воду, возвращая морю его имущество. В ответ море кидалось в него монетами. Не то, чтобы оно расплачивалось за услуги, просто море верило в примету: если кинуть в человека монетку, он обязательно еще вернется на этот берег.

Время от времени ему удавалось немного заработать и арфой. В городе была традиция — если ждали гостей, то непременно заказывали у булочника традиционное блюдо: хлеб-соль. И тогда булочник (он же пекарь, он же мельник) покупал у музыканта соль — ноту, издаваемую одной из струн эоловой арфы. Разумеется, для звучания ноты требовался ветер. У мельника он был.

Кто-то сдает жилье, кто-то стирает белье, кто-то сидит в засаде, кто-то возвращается домой из цирка, а мы вернемся в тот день, с которого началось наше повествование.

Итак, девятое января. Полдень. Спасибо за музыку.

Музыкант подумал, что давно уже не был у мельника. А ведь миновали праздники, к людям приходили гости, и очень-очень может быть, что запасы соли у мельника подходят к концу. Значит, есть смысл нанести ему визит. Музыкант открыл дверцу холодильника и бросил в него пару бутербродов. Холодильник довольно заурчал. Можно было занимать водительское место и трогаться в путь.