Читаем 78 полностью

Бабушка идёт к Найманам, о чём-то долго там говорит с Цилей Соломоновной, а на следующий день приносит домой какую-то ткань и садится за швейную машинку. Бабушка очень хорошо шьёт, а у Цили Соломоновны муж — снабженец, и в жизни Лары появляется белый хлеб с маслом и даже сахар. Она начинает понемногу набирать вес и обращает, наконец, внимание не только на бутерброды, но и на их владельца. Лёва старше на три года и чертовски красив — высокий, кудрявый, стройный, к тому же круглый отличник и даже призёр математических олимпиад. На следующий год он поступает в институт — Лёве прочат большое будущее. Под ногами у Лёвы вечно болтается Мотька — смешной, ушастый младший брат, которого и в компанию бы не приняли, не стой за него Лёвка горой. Мотька — Ларин ровесник, маленький, некрасивый и далеко не такой умный как «звёздный» братец, хотя не будь рядом Лёвиного примера, считался бы неплохим учеником. Он всегда в тени брата, но не особо по этому поводу переживает — у Моти ровный, добрый характер, по уверению родителей он с рождения мало плакал и много улыбался. У Лёвки же характер тот ещё, но ему прощают — принц. Мотя старшего брата боготворит, и оба они боготворят маму. Властная, некрасивая, усатая Циля Соломоновна вызывает у своих мальчиков обожание и поклонение: она «жизнь на них положила», и не устаёт им об этом напоминать. «Аидишэ момэ», — вздыхает Ларина бабушка.

— Ви плохо её кормите! — бросает Циля Соломоновна бабушке. — Кости торчат! Уже приготовьте ребёнку бульён!

Бабушка не любит Цилю Соломоновну, с поджатыми губами носит ей на примерки очередной костюм и советует Ларе поменьше ошиваться «у этих Найманов». Она видит, какими глазами Лара смотрит на Лёвочку и только вздыхает.

* * *

В начале 50-х годов в домах проводят газ, еда становится разнообразнее, и Ларочка, давно выросшая из своего эвакуционного пальто, превращается в очаровательную хрупкую девушку, на которую заглядываются ребята. Но её по-прежнему интересует только один мужчина — Лёва. Лара с Мотькой учатся в одном классе — заканчивают школу. Они всегда вместе идут домой, вместе делают уроки, вместе ходят в библиотеку, и Циля Соломоновна пребывает в уверенности, что у Моти с Ларочкой роман. Она не слишком любит эту тощую глазастую пигалицу и её «голоштанную» семью, но Мотя сам звёзд с неба не хватает, да и нравится она ему — пусть бы. Лара, конечно, знает, для чего она просиживает часами в доме Найманов, под совиным взглядом Цили Соломоновны, знает это и Мотя. Как только на пороге появляется Лёвка, Мотя спешно ретируется на второй план и под любым предлогом исчезает из поля зрения. Рано или поздно эта тактика срабатывает, Лёва вдруг замечает, что соседская Ларка превратилась из гадкого утёнка в лебедя и смотрит на него совершенно влюблёнными глазами.

Они начинают тайком встречаться — Мотька работает «крышей». Работает исправно, полтора года. Лара и Лёва ходят по городу, держась за руки, не могут оторвать глаз друг от друга, не в силах насытиться друг другом. Счастливая, молодая, беспечная, всепоглощающая любовь, которая заканчивается, как водится, Ларкиной беременностью. И Лёвка идёт признаваться маме. Циля Соломоновна закатывает истерику. Её обманывали всё это время! Она пигалица! Она окрутила тебя вокруг пальца! У них гроша за душой нет! Где её отец? Где её отец, я тебя спрашиваю? Нет, не на фронте, мы бы об этом знали. Ты красавец, ты комсомолец, ты талантливый учёный, у тебя светлое будущее, она потянет тебя на дно, ты ничего не добьёшься, ты будешь никем, это крушение всего, Лёвочка, одумайся!

Циля Соломоновна бьётся в истерике три дня, валяется у сына в ногах, грозится, плачет, умоляет, опять угрожает, заламывает руки, и на четвёртый день Лёвочка с поджатым хвостом приходит к Ларке и говорит, что не может пойти против маминой воли, что мама — самый дорогой человек, что он не хочет её потерять, что у неё уже плохо с сердцем, что он сам найдёт врача….

А на следующий день прибегает, размазывая слёзы по распухшему лицу, Мотька. Лара никогда не видела его плачущим. Мотька, боготворивший брата, набил ему морду, получил сдачи, братья подрались, у Цили Соломоновны случилась очередная истерика, она заорала, что Мотя сам виноват, прикрывал всё это безобразие полтора года, что если ему так жалко Ларку, так пусть сам на ней и женится, ему-то она как раз по зубам, и ушла пить валерианку. Зарёванный Мотька трясёт Ларку за плечи, уверяет, что только её всегда и любил, что уступил брату, потому что брат всегда заступался за него и он обожал брата больше всего на свете, что она должна оставить ребёнка и выйти за него замуж, что всё так глупо получилось, но теперь-то будет хорошо…

Ларка высвободила плечи, посмотрела мимо Моти невидящим взглядом и вежливо сказала, что с семейством Найманов ей давно всё понятно, и что Мотя может идти к своей любимой мамочке по стопам старшего брата.

* * *