Читаем 54 метра (СИ) полностью

Л: Все, теперь точно пошел на хрен, плоскостопный (из-за плоскостопия) ПОПС. Собрались Вишню стебать, а ты меня начал. Сейчас я как начну тебя тоже стебать, вот тогда и посмотрим, кто кого!

Я: Блин! Точно! Прости, что-то я увлекся. Но то, что я сейчас расскажу, чистейшая правда.

Некоторые в классе поудобней располагаются для дальнейшего прослушивания ПРАВДЫ.

Л: Гы-гы-гы-гы!

Смеется Лога в предвкушении захватывающего сюжета.

Я: Нет, я абсолютно серьезно. Эта история произошла во время эпидемии гриппа минувшей осенью. Огромное количество нахимовцев заболели. И были они положены в городские госпитали (голосом подражая активисту баптистской или протестантской церкви). И переполнились больницы всякие хворыми и убогими. И оставшиеся несли за них наряды, тайно сами желая легкой болезни. Но не ради температуры, а освобожденья ради!

Л (вознеся руки к небу): АЛЛИЛУЯ!!!

Я: А Вишняк оказался из числа последних. Но для осуществления внепланового отпуска ему необходимо было смекалку, так сказать, проявить.

Л (опять с бегающими глазами ШПИОНА-ЗАЛУПЫ): Та-да-дада!

Маленькое отступление для читателя. Каждый выпускник НВМУ может регулировать температуру своего тела от 0 до 49 градусов. Естественно, только на градуснике и незаметно для медсестры.

Я: Так вот! Пришел Вишня в первый раз к медсестре. И были у него подмышки вымазаны горчицей острой, да красным перцем присыпаны. Думал хитрец, что раз жжет, значит, и температуру тоже поднимает.

Класс: Гы-гы-гы!

Л: Неисповедимы пути Вишняка!

Я: Послали его за книгой обращения к врачу! Военная тупость. Если с утра не записался в нее, то врач тебя не будет осматривать. Даже если у тебя нос отвалился.

Я: И пришел он во второй раз. И терпел боль жгучую, в надежде на манипуляцию с градусником.

Л: Хитрец!

Класс: ГЫ!

Я: Но не получилось!

Л: А что же так?

Я: И ходил Вишня изо дня в день, пытая удачу и немногочисленные извилины! И однажды, придя вновь на примерку температуры, он отнял градусник у больного человека!

Л: Ах, подлец! У больного! У человека!

Визг, как у черного проповедника, когда он кричит: ИЗЫДЕ!

Я: С готовой шкалой 37 и 9 по Цельсию. Он справедливо обменял сей продукт на синяк под глазом владельца градусника.

Л: Равноценный обмен!

Класс: ГЫ!

Я: Уж очень хотелось ему отдохнуть и выспаться в госпитале, в окружении симпатичных медсестричек и телевизора по вечерам. Чтобы еда была вкусной. Чтобы отбросить все наносное и раствориться в бесконечном безделье с книжкой и тишиной.

Класс: Ну, и?

Я: У него получилось. Он уехал в госпиталь.

Все: А в чем прикол???

Я: Ну… через месяц я сам заболел и попал в тот госпиталь.

Все: Ну???

Я: И встретил там Вишню.

Л: КЛЕШНЮ?

Я: Нет, ВИШНЮ!

Л: ТУПНЮ?

Я: Не суть. Встретил Серегу-хитреца. Так вот, оказалось, что из-за эпидемии никакого комфорта нет и не было. Людей привозили так много, что их некуда было девать. Вишню положили в коридор инфекционного отделения. В этом отделении, как вы знаете, только вируса СПИДа не бывает. А так – полный набор. Как обычно, всем скучно и к свежепривезенному интерес возникает. Телевизора нет. Книжек тоже. Хоть поболтать немного, и то – развлечение. И получилось, что через неделю Вишня уже болел краснухой, которой не успел насладиться в раннем детстве. Еще через неделю подхватил ветрянку, которой тоже не переболел своевременно в детском садике. Еще через неделю к его радости присоединились чесотка и диарея. К моменту, когда я его увидел, он боялся всего. Боялся есть и пить. Боялся что-то трогать и с кем-то разговаривать. По его собственным вычислениям, он не переболел еще витавшей здесь желтухой, дизентерией и свинкой. Он со слезами на глазах умолял врача выписать его. «Жалоб нет», – говорил он главврачу, несмотря на прибавившуюся к лицу в зеленке и постоянному марафону до туалета стопроцентную ангину. Когда его наконец выписали, он с перекошенным от счастья лицом бегал по коридору и шептал проклятия. Вот такая история.

Л: Ибо грешен! ГЫ-ГЫ-ГЫ!!!

Класс: – ХА-ХА-ХА!!!

Спустя немного времени, когда класс успокоился, а нам снова надоело просто сидеть позади Вишни, мы продолжили разговор.

В нас гуляют без реализации недюжинные поэтические способности и потребности. Они распирают мозг, как дрожжевое тесто кастрюлю с накрытой крышкой. Крышка приподнимается – рот открывается. И мы на ходу сочиняем рифмы к фамилии Вишняк.

– ВИШНЯК!

Л: ТУПНЯК!

Так мы начали свой «ганстарэп».

Я: БЕДНЯК!

Л: ХУЙАК!

Я: ПИЗДНЯК!

Л: ПУСТЯК!

Я: НИШТЯК!

Л: ДУРШЛАК!

Я: НИПОТОПНЯК!

Каждое слово записывается на листке и громко озвучивается, как чудо воображения. Вишня начинает нервничать: щелкать пальцами у пельмешек и пыхтеть носом, как ежик над блюдцем с молоком. Но не поворачивается, делая вид, что не слышит. А мы смеемся и продолжаем.

Л: ЛУПНЯК!

Я: ДРУЖБАНЯК!

Л: ГРУСТНЯК!

Я: ДОЛГОПЯТНЯК!

Л: КОЛУПНЯК!

Я: Оказывается, дофига рифм на Серегину фамилию.

Л: Нужно будет поэму написать.

Я: Да! И назовем: «Ода Вишняку».

Л: Точно-точно! Кхе-кхе. Точно подметил, упырь!

Пародия на Бивиса и Батхеда проскакивает в нашем разговоре. Сопение Вишни учащается и становится громче. Лысина краснеет от прилива крови (сейчас кинется).