Читаем 54 метра (СИ) полностью

Мы поменялись, и я заснул, мучаясь от боли в теле и симптомов всех сотрясений – тошноты. На мне были надеты трусы и тельняшка. Одежда черного и белого цвета - хроника с передовой моей жизни, где неприметные солдатики моей души занимались выживанием…

Р.Р.S. Следующие несколько дней я пИсал кровью, наслаждаясь оттенками розового в писсуаре, еле ходил, с трудом делая каждый шаг, и в свободное время прятался от тех самых офицеров, мечтающих продолжить расправу. В санчасть вслед за мной пришел мой командир и, пошептавшись с врачом, испепелил меня взглядом и ушел.

– И какие жалобы? – поинтересовался врач.

– Доктор, здесь сильно болит, ноет, и я писаю кровью…

– Не выдумывайте, Попов, – перебил он. – Вы, наверное, свеклу едите? Вот от этого и писаете розовым цветом.

– Простите, свеклу здесь не дают на камбузе, – попытался возразить я, но был снова нагло перебит:

– Вы, может, сами покупаете и едите? Кто знает? Вот тебе три таблетки анальгина и иди, занимайся своими обязанностями. Нечего тут косить!

Оставшийся месяц я только и делал, что ел этот анальгин…

Глава 12. «Наши отцы были для нас богами. Если они ошибались, то что уж тогда говорить о БОГЕ?» Чак Паланник, «Бойцовский клуб»

Вот и закончились, казалось, бесконечные дневные тренировки на Тушинском аэродроме, и начались ночные тренировки на Красной площади, оказавшейся более кривой и неровной, чем Дворцовая площадь в Питере. В ночных тренировках участвовали все, кто будет представлять свой вид войск или подразделений. На пятнадцатиминутный перерыв специально привезли и установили на окраине легендарной Red square четыре биотуалета. Раздалась команда: «Разойтись!» И мы все организовали рекордную очередь в желанное место. Не знаю, кто и по каким расчетам поставил именно четыре, а не, например, один нужник для нескольких тысяч человек. Ожидая и подпрыгивая в толпе, я размышлял обо всем этом так: генералы в гигантских фуражках, со всевозможным тюнингом и обвесами, склонившись над картой Красной площади, ведут серьезный разговор. В помещении плотно задернуты тяжелые бордовые шторы. Свет единственной лампочки над столом не достигает штор, и от этого они кажутся в темноте кровавыми. Тень от козырьков головных уборов ниспадает на верхнюю часть лиц присутствующих, и только по редкому блеску понятно, что у них есть глаза. Сигаретный дым выписывает причудливые завитки в свете лампы и замирает, пока следующая струя, выпущенная из чьих-то легких, не разрушает сизую картинку. Жуткая, в общем, картинка с оттенком таинственности. Генералы с отсутствием лицевой мимики и эмоций с помощью калькуляторов, деревянных счет и логарифмической линейки выясняли:

Первое. Какова площадь этого места. И не обращая внимания на уже известный всем результат, приравняли его к условному значению «А».

Второе. Какова сила атмосферного давления на тело военного.

И, не став заморачиваться по мелочам, разогнали тучи одним росчерком пера в каком-то документе, почему-то узрев здесь очевидную связь. Потом пытались вставить значения в какое-то уравнение, чтобы решить. Получилось: Толя должен половину яблока отдать Сереже из-за годовых процентов и роста инфляции (???). Затем генералы приступили к чаепитию с «печеньками» и булочками, совсем позабыв о причине собрания, вздыхая время от времени, вспоминая что-то из прошлого. Карта обогащалась колечками, оставленными днищами кружек. Толик дулся на Серегу из-за половины яблока. Кто-то дремал, приспустив козырек еще ниже и ворочаясь в кресле… Никто и не заметил, как пришел и ушел отдел безопасности, крестиками отметив места, где лучше всего было бы расположить ОМОН. Крестиков оказалось четыре. Попив чай, и снова зависнув над картой, они площадь «А», умножили на «Пи» и разделили на четыре тысячи участников. Извлекши квадратный корень из получившегося, генералы хотели уже перевести все в джоули, но ответ взялся сам собой, когда были замечены крестики…