Читаем 500 полностью

Когда нарисовался Картрайт, все смылись, оставив меня одного в гараже. Первое, что он сделал, когда меня поймал, — это надавал хороших оплеух. Никто не знал, как Картрайт делает деньги, но все были уверены, что лучше у него под ногами не вертеться. И тут вдруг он вылавливает меня в своем хранилище оружия и всяких воровских прибамбасов, выставляющих его далеко не с лучшей стороны!

— Ты знаешь, что будет с твоим отцом, когда он узнает, как глупо ты рискуешь своей шкурой, водясь с этими безмозглыми идиотами? — спросил он меня тогда.

Уставившись в пол, я лишь смущенно помотал головой.

— Как ты сюда попал? — спросил он.

Я вытащил из-за спины его замок, вскрытый и невредимый.

— Я его не сломал, — поспешно объяснил я. — И я ничего здесь не трогал. Я просто хотел знать, смогу ли с ним справиться.

— Ты его снял? — опешил Картрайт. Он уже не казался таким сердитым, а даже как будто был немного впечатлен. — Кто тебя этому научил?

— Никто. Я просто люблю разбирать замки. Забавы ради.

Учитывая, что отец сидел в тюрьме, мать, уже больная, работала на двух работах, а мой чертов братец со своими дружками служил для меня основным примером, Картрайт понял, что скоро я плохо кончу — или отправлюсь на тот свет, или тоже сяду, — хотя он и не мог меня остановить. Ведь мне нужны были деньги, чтобы оплачивать медицинские счета. И в тот день он заключил со мной сделку: он обучает меня ремеслу — для начала искусству снятия замков, — если я перестаю заниматься всякой дилетантской хренью с этим малолетним ворьем из братниной шайки.

Должно быть, он меня пожалел. Или понял, что если и не в силах уберечь меня от бед, то хотя бы может научить не попадаться. Или распознал во мне не по годам развитый талант, который он мог использовать в своих целях. Как бы то ни было, Картрайт показал мне, как работают профессионалы, и научил меня всему, что я теперь знаю. И все ж таки я никогда не мог отказать своему брату — это меня в итоге и сгубило.

И вот теперь, двенадцать лет спустя, когда я дал зарок порвать с прежней жизнью, я опять оказался в его гараже и снова был пойман за руку.

— Ты в порядке? — спросил Картрайт.

Я кивнул.

— Может, тебе еще что нужно?

Я оглядел стену, пробежал глазами по полке с инструментами домушников и указал наверх, на стальную вагу с когтем на конце. Этой штуковины я уже давненько, лет десять, не брал в руки — даже не с той ночи, когда меня арестовали, а с последней удачной кражи.

Эту приспособу, напоминающую обычный пожарный багор, мы называем «халлиганом», а также, вслед за пожарниками, «хулиганом». На одном конце — крепкий, слегка отогнутый раздвоенный клин, который можно просунуть между дверью и косяком и без труда ее отжать. На другом — загнутое острие и тесло. Разработали этот инструмент в Пожарном департаменте Нью-Йорка,[66] но саму идею «хулигана» позаимствовали у домушников. Как гласит легенда, где-то в двадцатых-тридцатых годах прошлого века несколько пожарников ковырялись в развалинах и пепле, оставшихся от банка в Нижнем Манхэттене, который был ограблен, а потом подожжен для сокрытия улик. Грабители оставили после себя явно кованную на заказ монтажку с крюком на конце. Дымоглотам эта штука понравилась. Они сделали себе такие же, распространили по пожарным станциям — за несколько десятков лет приспособление усовершенствовалось, и теперь борцы с огнем могли всего за минуту обеспечить себе проход практически через любую дверь.

И тогда верные своим принципам домушники вроде меня слимонили доработанную идею обратно.

Картрайт снял «хулигана» со стены. Чертовски здорово держать эту штуку в руках!

— Хорошо, что ты вернулся, Майк, — пристально посмотрел на меня Картрайт.

— Передай отцу, чтобы не беспокоился. Со мной все в порядке.

— Разумеется. И не переживай, за стволы потом расплатишься.

Расставшись с Картрайтом, я отправился к автовокзалу компании «Грейхаунд», чтобы пустить ищеек по ложному следу. Я приобрел билет во Флориду по своей корпоративной карте «Американ экспресс» и еще один — до Сан-Франциско по именной банковской карте. Затем я прогулялся по залу ожидания и, точно Робин Гуд, раздал свои кредитные и дебетовые карты случившемуся там народу: белому парню с дредами и в залатанных штанах, парочке точно взрывом взлохмаченных тинейджеров, однорукому мужику, потягивающему из бутылочки торчковый сиропчик «Робитуссин» с виноградным вкусом, — после чего все осчастливленные разошлись по своим углам.

Теперь, когда я не мог рассчитывать на помощь полиции, единственной надеждой была улика на Генри, о которой сообщил мне Хаскинс. Что-то мне подсказывало, что судья не стал бы за минуту до гибели наводить меня на мужика по фамилии Лэнгфорд, если бы тот на самом деле был мертв.