Я отдернул от рукояти черный провод, плечом распахнул дверь и, выскочив наружу, уложил на пол еще трясущегося от полученного разряда охранника. Вполне, на мой взгляд, честная расплата за то, как Маркус приложил меня своей игрушкой в музее. Я завел парню руки за спину и, обшарив его карманы, нашел гибкие наручники и связку ключей. Я стянул ему запястья и напоследок вытащил из-за ремня полицейскую дубинку.

Шум стоял такой, будто сюда, вниз, бежала целая толпа людей. В конце коридора с глухими, без окон, кабинетами был тупик. Пробежав вперед, я стал соваться в каждую дверь и наконец укрылся в последнем кабинете, выбрав его потому, что уловил там за стеной еле слышный, низкий вибрирующий звук, который дал мне приблизительное представление о том, где я нахожусь.

Разумеется, я оказался в ловушке, однако я был не из тех, кого способен остановить какой-то несчастный архитектурный план. Я хорошенько ткнул дубинкой в гипсокартонную стену кабинета и, навалясь, потянул вниз, проделав в гипроке щель высотой фута в три. Затем отступил на шаг вбок и параллельно прорвал вторую, после чего лихим приемом пожарника выбил ногой проход в стене.

Через проделанную дыру я просочился в тот коридор, по которому меня тащил Маркус, когда мы только сюда приехали. Выскочив в дверь, я оказался на подземной парковке. После минутного бега мне едва хватало воздуха — он словно втягивался в легкие через мятую соломинку. На связке ключей, отобранных у охранника, я нажал кнопку снятия сигнализации — в ответ приветливо чирикнул «вольво-вэгон» последней модели. Очень даже неплохо для наемного головореза. Когда речь шла о безопасности, Генри явно не скупился.

Выезд с паркинга перекрывали раздвижные стальные ворота, но сейчас это была не самая большая моя проблема: с минуты на минуту здесь мог появиться Маркус со своими архаровцами. А потому, включив заднюю передачу, я даванул на газ, метя в ограждение у двери, через которую я только что выскочил. Два-три раза вметелившись в него задним бампером, я покорежил железяку как надо, причем очень вовремя: в дверном окошке вскоре показались мордовороты-охранники — однако завалившаяся, пожеванная ограда не позволяла им открыть дверь.

Тут звякнуло стекло, и через дверное оконце просунулся ствол. Я оценивающе посмотрел на стальные ворота. При прорыве наружу действуют те же законы, что и при взломе.

К слову сказать, есть немало грабителей, обчищающих ювелирные магазины. Так, одна банда под названием «Розовые пантеры» успела наварить пятьсот миллионов долларов, промышляя в двадцати странах мира. Они не запускают никуда хитрые крюки с захватами, не ползают по воздуховодам, не взламывают сейфы — отнюдь. Эти умники угоняют с парковок при дорогих торговых центрах машины с движком помощнее и вламываются на них в оконные витрины ювелирных магазинов. Грубо, но эффективно.

Раздвижные ворота впереди выглядели внушительно, и мысль через них ломануться мне как-то не очень понравилась… Но, черт подери, что со мной сделается-то в «ВОЛЬВО»?

Втопив газ до полика, я успел разогнаться до сорока пяти миль в час — и машина вметелилась в ворота. Внутренности чуть не вылетели у меня из горла, по лицу шлепнуло «торпедой». Салон окутался облаком пыли, и как-то гадостно запахло. Закашлявшись, я вывалился из машины и пополз по бетону. Из носа текла кровь, лицо сильно саднило в том месте, где шваркнуло подушкой безопасности.

Ворота перенесли удар намного лучше — хотя и помялись настолько, чтобы я мог без особого труда через них улизнуть. Срикошетив от машины, совсем близко от моей головы пронеслись пули, подняв в солнечной полоске фонтанчики пыли. Взявшись за край створки, я сумел отогнуть ее настолько, чтобы получился проем над землей размером в локоть — как раз под помятым крылом, — и прополз через эту дыру, едва не ободрав бока об острые края.

Район Адамс-Морган находился всего в двух кварталах отсюда, и, как всегда, там полно было чернокожих таксистов. Видок у меня, конечно, был как у черта из преисподней, но вторая двадцатидолларовая бумажка убедила-таки водителя отвезти меня как можно дальше от «Группы Дэвиса».

Глава двадцать вторая

Генри едва не сломил меня в кабинете, вывалив разом столько дряни: Энни меня предала, Ривера продал, мать, как выяснилось, изменяла отцу, а тот вообще оказался убийцей. В каком-то смысле Дэвис даже сделал мне услугу, доказав без всяких сомнений, что моя мечта о честной, правильной жизни несостоятельна, так что теперь я мог не раздумывая послать эту самую мечту куда подальше. Хаскинс был прав: Генри подмял под себя закон, а значит, я имею полное право пустить этот закон побоку. И да поможет мне врожденный криминальный талант!

Первым делом я заехал домой. Грабить собственный дом, конечно, еще то извращение — особенно когда напротив припаркована полицейская машина. Но после того, как Генри замучил меня рассказами о жутком поступке отца и о Драговиче, который якобы меня повсюду ищет, чтобы сожрать мое сердце, полиция беспокоила меня меньше всего на свете.