Степень разрушения городов, оказавшихся в зоне землетрясения, во многом была обусловлена тем, что их градостроительные системы оказались не способными противостоять разрушительным ударам стихии. Ошибки в проектировании, просчеты в формировании градостроительных структур, низкое качество строительства, недостаточная защищенность и эксплуатационная надежность систем жизнеобеспечения городов привели к тому, что живучесть жилой и производственной застройки городов в условиях воздействия сильных землетрясений оказалась существенно сниженной. Мероприятия по инженерной подготовке и инженерной защите территорий городов, направленные на снижение возможного ущерба и обеспечение устойчивого функционирования населенных пунктов в экстремальных условиях, в том числе и по линии гражданской обороны, в полном объеме не проводились, а их эффективность в реальных условиях оказалась низкой. Это не могло не привести к трагическим последствиям.

В результате землетрясения пострадали 11 пассажирских железнодорожных станций, 3 из них получили значительные повреждения, было разрушено 40 км верхнего строения пути, повреждено 80 км контактной сети, выведено из строя 6 тяговых электрических подстанций. Вследствие этого железнодорожное сообщение зоны бедствия с другими районами республики было парализовано.

Не исключалась угроза возникновения эпидемий. Положение дел усугубили два обстоятельства. Во-первых, были нарушены нормальные санитарно-гигиенические условия жизни населения, в особенности условия питания, водоснабжения и банно-прачечного обслуживания жителей и личного состава аварийно-восстановительных сил. Во-вторых, санитарно-эпидемическую обстановку обостряло также то, что в зоне бедствия оказались природные очаги туляремии и чумы, что также потребовало постоянного контроля за их состоянием и проведения мероприятий по борьбе с грызунами.

Начавшееся, несмотря на холодное время года, разложение трупов людей и животных, потребовало постоянного контроля и проведения соответствующих профилактических мероприятий силами дезинфекционных бригад на всех объектах ведения аварийно-спасательных работ.

Тысячи людей лишились крова и средств к существованию, их эвакуация из пострадавших районов была неизбежна. Переброска спасательных сил в районы бедствия, снабжение пострадавших городов и населенных пунктов всем необходимым для ликвидации последствий землетрясения, массовая эвакуация населения, а также повседневные нужды экономики республики ставили задачу восстановления и организации бесперебойной работы транспорта в качестве первоочередной.

Этот этап завершился к 30 декабря 1988 г., хотя собственно аварийно-спасательные работы были фактически окончены к 18 декабря. Таким образом, к этому сроку чрезвычайный характер ситуации был преодолен. Была ликвидирована угроза жизни и здоровью людей и созданы минимально необходимые условия для жизнедеятельности всего оставшегося в зоне бедствия населения. Силы аварийно-спасательных подразделений либо покинули зону бедствия, либо вели подготовительные работы для перехода к восстановлению экономики республики.

Этап восстановления социальных и экономических структур пострадавшего региона Армении практически совпал с началом 1989 г. и продолжался еще долго.

На момент землетрясения в СССР не был отработан механизм преодоления последствий стихийных бедствий крупного масштаба. Опыт ликвидации последствий Ашхабадского землетрясения (1948 г.) был забыт. По этой причине руководство всем процессом ликвидации последствий Спитакского землетрясения взяло на себя Политбюро ЦК КПСС. И надо сказать, неплохо справилось с тяжелой задачей.

Трагедия на плато Уртабоз

1989 г.

Гиссарская долина в Таджикистане – это, по сути, непрерывный кишлак, в котором стоят адыры – холмы, сложенные лессовыми суглинками. Застроить их многоэтажными домами – и была бы решена проблема жилищного строительства. Тем более в такой живописной местности – глаз не оторвать!

Но в январе 1989 г. здесь произошла природная катастрофа, которая унесла сотни человеческих жизней. Сначала землетрясением около 6 баллов была охвачена территория более 2100 кв. км. Однако не это было страшным для людей и построек. Подземные толчки вызвали гигантские оползни, один из которых шириной около километра сорвался с холма и накрыл южную часть кишлака Шарора. Другой, в виде жидкой глинистой лавы, сошел с противоположного склона и добрался до кишлаков Окули-Боло и Окули-Поен. Спасательные работы были осложнены тем, что на поверхности земли отмечался обильный выброс грунтовых вод.

Геолог Н. Новгородцев, который одним из первых прибыл на место катастрофы, признавался потом, что сначала его очень удивляли газетные сообщения. Судя по ним, трудно было понять, почему с холма, едва достигающего стометровой высоты, сошел настолько мощный оползень, что им было завалено «огромное хлопковое поле».