Читаем 459091 полностью

Потом приходит чувство вины. Кажется парадоксальным, что ребенок испытывает чувство вины, будучи жертвой насилия со стороны взрослого, которому невозможно было дать отпор. Но дети, как я узнала, по самой своей природе не способны порицать взрослых. Они обязаны верить, что взрослым, от которых зависят их жизнь и воспитание, можно доверять. Вместо этого ребенка охватывает и мучает чувство вины, часто не отпускающее всю жизнь, он становится угрюмым и подвержен приступам беспредметной тревоги и депрессии, способной передаваться по наследству.

Задолго до того, как я прочитала историю своей матери о насилии над ней, я узнала, что чувство вины и стыда, чувство, что тебе никогда не оправдать надежд, чувство ненависти к своему телу может омрачить всю жизнь. Эти эмоции могут переходить из поколения в поколение, передаваясь на клеточном уровне дочерям и даже внучкам. Вот чем отчасти объясняется мое сложное отношение к своему телу: страх не оправдать надежд!

После того как я прочитала историю матери в отпечатанном виде, с карандашными пометками на полях, сделанными ее мелким почерком, меня наполнили грусть и сострадание к ней, а также благодарность за то, что пятьдесят лет спустя рассказ о ее жизни дал мне возможность простить ее – и себя. И вновь захлестнуло осознание того, что ее отстраненность, ее самоубийство не имели ко мне ни малейшего отношения. Я не должна чувствовать себя виноватой. Это было для меня серьезным уроком: я поняла, что у людей – своя жизнь и свои проблемы, о которых ты ничего не знаешь; то, как они себя ведут, зависит не только от тебя!

Переговорив с друзьями семьи и родственниками, я обнаружила, что моя мать, которую я помнила как нервную, хрупкую, асексуальную жертву, ее ровесники считали «кремнем», человеком, на которого они могли положиться в случае необходимости, кумиром; им она видилась утонченной, сексуальной, восторженной женщиной, к которой мужчин влекло, «как мотыльков на огонь». Мне понадобилось немало времени, чтобы заместить патологический вариант образа матери, гены которой я унаследовала, но отторгала в течение шести десятков лет, ее новым ярким образом. Может быть, она и не была хорошей матерью, в которой так нуждались мы с братом, но у нее было много другого – волшебного, талантливого и достойного любви. Я наконец смогла разглядеть в ней более цельную личность. Это была именно та мать, которую мне хотелось иметь; обладание ею означало, что рухнула та отвергающая любовь преграда, которую я против нее воздвигла. Я ощутила новую легкость бытия и поняла, что наконец примирилась сама с собой.

О многом я уже писала в мемуарах, но вновь рассказываю об этом здесь, потому что эти истории важны для меня. Может быть, мой рассказ инициирует ваши воспоминания о переживаниях, наложивших отпечаток на формирование вашей личности. Особенно важным открытием для меня оказалось то, что я узнала о сексуальном насилии, которому подверглась в детстве моя мать. Каждая третья девушка является жертвой насилия, и вполне можно предположить, что эта травма омрачила жизнь и вашей семьи. Вам не узнать об этом, пока вы всех не расспросите.

Пересматривая прожитую жизнь, я читала книги знаменитого психолога Элис Миллер; особенно полезной мне показалась The Drama of gifted Child («Драма одаренного ребенка»). В ней рассказывается о тех, кто выдержал, пережив в детстве эмоциональное или физическое насилие со стороны самовлюбленных родителей, потому что развил в себе соответствующую систему защиты. Не менее полезной оказалась книга «Не хочу говорить об этом» (I Don’t’ Want to Talk About It), написанная семейным терапевтом Терренсом Рилом, посвященная мужской депрессии и тому, как трудно мужчинам проявлять эмоции. Моя задача состояла в том, чтобы лучше понять своего отца. Однако, как оказалось, эти книги помогли понять и трех моих мужей! Терренс Рил пишет о тех многочисленных способах, с помощью которых мужчины за физической зависимостью от алкоголя или наркотиков бессознательно прячут свою депрессию; о том, как важно для них скрыть от мира свою печаль. Благодаря этим книгам я смогла простить оставивших значимый след в моей жизни мужчин и испытать к ним сострадание. Какой чудесный подарок к III акту! Благодарность и прощение

В основе всего лежит прощение и благодарность. Я оказалась способной понять многих людей, которые дали мне так много, верили в меня даже тогда, когда я теряла надежду. На каком-то глубоком, не интеллектуальном уровне я смогла отделить собственное «я» от отношения к себе со стороны родителей. Под пятьдесят и за пятьдесят