Читаем 459091 полностью

^{Семейный пикник в Омахе в июле 1907 г. На первом плане слева на право: мой отец рядом со своей матерью Хербертой, Этелин Хиннерс Фонда с тетушкой Джейн на руках, мой дедушка Уильям Брейс, держащий на коленях тетушку Харриет. Во втором ряду: моя прабабушка «Грэмми» Хатти, неизвестное лицо (возможно, сестра прабабушки Хатти) и мой прадедушка, Тен Эйк Хилтон Фонда-старший.}

Я узнала, что отец всегда избегал ситуаций, способных вызвать волнение. Он даже отказался присутствовать на похоронах своей матери и предпочел остаться в Нью-Йорке, где был занят в спектакле. Работа всегда была для него на первом месте; может быть, это был способ уберечь себя от реальных жизненных переживаний. Он даже не пожелал пропустить спектакль «Мистер Робертс», вместо того чтобы остаться со мной и Питером в ту ночь, когда наша мать убила себя. (Только год спустя я узнала, что она не умерла от сердечного приступа, что это было самоубийство.) Ii акт

Во втором акте жизни меня корили за то, что я была «душечкой», была именно такой, какой хотел меня видеть мужчина, который был на тот момент моим мужем. И правда, когда я попросила свою дочь, снимающую документальные фильмы, помочь мне с автобиографическим видеофильмом, она сказала: «Почему бы просто не взять хамелеона и не пустить его ползать по экрану?» Я поняла, что мне, кроме всего прочего, очень важно выяснить, соответствовало ли истине такое мнение обо мне.

Но, копнув глубже, я со всей очевидностью осознала, что начинает вырисовываться мой новый образ, образ сильной женщины. Мне показалось, будто я впервые обрела себя. Вот тебе и душечка! Физическое насилие

Одним из самых пронзительных событий за время написания моих воспоминаний был момент, когда в психиатрической больнице, где убила себя моя мать, мне удалось получить ее медицинскую карту. В своих записях врачи отмечали, что у моего дедушки наблюдались симптомы параноидной шизофрении. Он заколачивал досками окна в доме и запирал на засов входную дверь, так как боялся, что придет какой-нибудь мужчина и уведет его красавицу жену, которая была намного моложе. В этих записях была автобиография на пятнадцати листах, написанная рукой моей матери по просьбе врачей, которую мне удалось получить с их разрешения.

^{С Тедом на вечеринке по случаю моего шестидесятилетия.}

Как выяснилось с ее слов, оказалось, что в восьмилетнем возрасте она подверглась сексуальным домогательствам со стороны учителя музыки – единственного мужчины, которому дед открыл закрытую на засов дверь своего дома! На протяжении всей взрослой жизни я не переставала размышлять о детстве своей матери. С возрастом я все яснее осознавала отдаленные последствия полученной ею в раннем детстве травмы, на интуитивном уровне понимала, что с ней случилось что-то нехорошее. Возможно, поэтому в течение предыдущих пяти лет я вплотную изучала проблему сексуального насилия над детьми. Благодаря своим исследованиям поняла, что имела в виду мать, когда, вспоминая о своей учебе в средних и старших классах школы, писала: «Мальчики, мальчики, мальчики». Я смогла сопоставить факты и узнала, что до моего рождения в 1937 году она сделала шесть абортов и перенесла пластическую операцию, исправив нос и грудь.

К тому времени, когда я ознакомилась с отчетами о здоровье матери, я уже знала, что сексуальное насилие – имело ли оно место однажды или продолжалось долгое время – травмирует не только физически; воспоминание о нем лежит тяжелым психологическим грузом и способно привести к эмоциональным и психосоматическим расстройствам, а также к проблемам в интимных отношениях. Разрушается способность завязывать глубокие отношения с другими людьми; человеку трудно верить в людей, чувствовать уверенность в себе, осознать себя как личность.

Мне также было известно, что сексуальное насилие лишает неокрепшую личность чувства независимости. Границы индивидуальности размываются, и человек уже не чувствует себя вправе предъявлять претензии к своей психической или телесной сохранности. По этой причине нередко дети, пережившие насилие, становятся неразборчивыми в связях в подростковом возрасте. Насилие посылает юной душе сигнал, который звучит так: «Все, что вы можете предложить, – это свою сексуальность, и у вас нет права ее сдерживать». Мальчики, мальчики, мальчики.

Чувство вины