Читаем 42-я параллель полностью

Ветер, завывая, дул им в спину всю дорогу вверх по долине Мононгахила, а временами хлестала налетавшая метель. Копры, бессемеровские печи и ряды высоких труб чернели резким силуэтом на низко свисавших рваных облаках, которые отражали и красный отблеск расплавленного металла, и багровый жар шлака, и ярко-белый свет дуговых фонарей и станционных прожектора. На одном из переездов они едва не наскочили на груженный углем поезд. Ее пальцы судорожно сжали его руку, когда машину занесло от резкого торможения.

- Счастливо отделались, - буркнул он сквозь зубы.

- Ничего... Сегодня я ничего не боюсь, - сказала она.

Ему пришлось вылезти и завести заглохший мотор.

- Все хорошо, вот только бы не замерзнуть, - сказал он.

Когда он вскарабкался на свое место, она перегнулась к нему и поцеловала его в щеку.

- Вы не раздумали жениться на мне? Я люблю вас, Уорд.

Машина уже взяла полный ход, когда он обернулся и поцеловал ее крепко, прямо в губы, так, как он целовал Аннабел в тот день, в коттедже Ошен-Сити.

- Ну мог ли я раздумать, дорогая? - сказал он.

Домик для приезжающих держала чета французов, и Уорд поговорил с ними по-французски и заказал цыплят и красного вина и крепкого горячего пунша, чтобы согреться в ожидании обеда. Кроме них, в гостинице не было ни души, и он распорядился поставить столик прямо против газового камина в глубине тускло освещенной розово-желтой столовой, подальше от призрачно уходивших в темноту пустых столиков и длинных окон, доверху запорошенных снегом. За обедом он развивал перед Гертрудой свои планы о собственном агентстве и сказал, что остановка только за подходящим компаньоном, что ему наверняка удастся создать самое крупное во всей стране предприятие этого рода, применяя свою, еще никем не использованную теорию взаимоотношения труда и капитала.

- Ну что ж, когда мы поженимся, я смогу помочь вам и капиталом и советом и мало ли еще чем, - сказала она, и щеки у нее разгорелись, а глаза блестели.

- Конечно, Гертруда.

За обедом она много пила и все требовала пунша, и он без конца целовал ее и поглаживал ее ногу. Она, казалось, не заботилась о том, что делает, и, не стесняясь, целовала его при хозяине. Когда они вышли садиться в машину, ветер дул со скоростью шестидесяти миль в час, и всю дорогу занесло снегом, и Уорд сказал, что ехать в Питтсбург в такую ночь самоубийство, и хозяин гостиницы сказал, что у него есть для них прекрасная комната и что monsieur et madame будут безумцами, если поедут, особенно принимая во внимание, что ветер будет дуть им всю дорогу в лицо. Сначала Гертруда ужаснулась и заявила, что скорее покончит с собой, чем останется. Потом она вдруг вся сжалась в руках Уорда, истерически всхлипывая:

- Я хочу остаться, я хочу остаться, я так люблю тебя.

Они позвонили Стэйплам и вызвали сиделку, которая сказала, что миссис Стэйпл дали лекарство и она забылась. Гертруда велела передать матери, когда та проснется, что она осталась у своей подруги Джейн Инглиш и вернется домой, как только метель позволит проехать машине; потом она позвонила Джейн Инглиш и сказала, что ей очень тяжело быть на людях и она взяла номер в "Форт Питт", чтобы побыть одной. И если позвонит мать, то сказать ей, что она уже легла. Потом по телефону они заказали на ее имя номер в "Форт Питт". Потом они пошли спать. Уорд был счастлив и решил, что очень ее любит, а для нее все это, очевидно, было не в диковинку, потому что первым долгом она спросила, есть ли у него с собой противозачаточное средство. Он кивнул и весь вспыхнул. Она захохотала:

- А то не пришлось бы венчаться в пожарном порядке, милый!

Шесть месяцев спустя они уже были женаты, и Уорд бросил службу в Информационном бюро. Ему удалась одна сделка на Уолл-стрит, и он решил провести медовый месяц в годичном путешествии по Европе. Оказалось, что все состояние Стэйпла было оставлено вдове и что Гертруда до смерти матери будет получать только по пятнадцати тысяч долларов в год, но они рассчитывали встретиться со старухой в Карлсбаде и надеялись всеми правдами и неправдами выманить у нее денег на новое рекламное агентство. На пароходе "Дойчланд", в каюте для новобрачных, они отплыли в Плимут, погода стояла превосходная, и Уорд только один день страдал морской болезнью.

КАМЕРА-ОБСКУРА (21)

За весь тот август не выпало ни капли дождя почти не выпадало дождей и в июле. Огород был в ужасном состоянии. По всему северному побережью Виргинии не стоило собирать кормовую кукурузу все нижние листья у нее засохли и свернулись в трубочку. Только помидоры дали хороший урожай.

Когда Топотун не работал на ферме можно было кататься на нем он был трехгодовалый гнедой меринок и весело трусил по старому сосновому лесу и песчаным дорогам в огне оранжево-красных вьюнков и по болотам пересохшим и потрескавшимся вдоль и поперек словно шкура аллигатора

мимо дома Моррисов где копошились ребятишки Морриса иссохшие, пыльные и загорелые