Читаем 228.1 полностью

После удаления судьи в совещательную комнату Георгий сел на скамью и начал смотреть в пол. Светлана Сергеевна хотела было подойти к клетке ближе, но конвой ей делать это запретил, и она села на место. Беридзе же вспомнил, как ему когда-то в детстве, когда он впервые увидел обезьяну в зоопарке, захотелось угостить её бананом, но смотрители в самый последний момент оттащили его от клетки, передав в руки родителей. Беридзе провёл аналогию между собой и той обезьяной из детства. «Нет, не выбраться мне никуда, я теперь и есть эта обезьяна в клетке, и никто меня никуда не отпустит».

После запрета общения с сыном через конвоиров я вышел с родственниками Беридзе в коридор.

– Ну как, Вячеслав Игоревич? Как вы думаете? Прокурор так много запросил. 12 лет, разве так можно? – продолжая рыдать, настаивала на снисхождении Светлана Сергеевна.

– Это у них работа такая, там же до 20 лет наказание.

– 20 лет… И что будет с ним, когда он выйдет? – заламывая руки в замок и смотря в потолок, словно молясь, произнесла Светлана Сергеевна в надежде услышать какой-то ответ или надежду на то, что всё будет хорошо.

– Я не знаю, что с ним будет через 20 лет. Я не знаю.

– Вы не знаете, потому что вам безразлично! – резко оборвала меня Мария Жбанова, покидая коридор и направляясь в сторону выхода.

19:00

– Ты вернулся, – закричала Дарья, забрасываясь на меня, словно кошка, которая долго не видела своего хозяина. – Смотри какой я купила себе свитер, тебе же нравится да?– смотря в мои глаза и обвивая шею своими ручками спрашивала Дарья, словно желая получить похвалу.

Свитер действительно был шикарным, чуть приталенный, без дурацких картинок, ярко бордового цвета, он словно делал Дарью еще стройнее. Хотя куда было делать её еще стройнее, все как говорится и так было при ней, без изъянов с соблюдением пропорций установленных еще Венерой Милосской.

– Да, слушай мне нравится, симпатично и мило,– целуя Дарью, ответил я, помогая ее ногам устроиться на моих бедрах удобнее.

–Ну как, сколько у нас еще до вылета осталось? Давай бегом на кухню, там твои любимые пельмени с кетчупом и подливой. Я тебя так ждала, так ждала. Я так мечтала об этой поездке, и наконец-то мы посмотрим этот город,– продолжала, не отрываясь смотреть в мои глаза Дарья.

–Да я и сам очень сильно рад за нас обоих,– ответил я, прижимая Дарью к себе покрепче.

– Ты какой-то не веселый, что не так? Опять угловнички тобой не довольны ?

– Даш, вот про это не нужно, не хочу,– спуская Дарью на пол ответил я.

Спустя пару минут, я начал кушать свои любимые пельмени, а Дарья как кошка села напротив меня и что-то мурлыкала своё, девичье про то, как сложно было выбрать этот свитер, сколько она магазинов обошла в его поиске, и вообще как оказывается это сложно выбирать вещь, когда есть такой большой выбор, и вообще вам мужикам в разы проще жить, а женщинам сложнее, и одежду выбирать, и помаду, и туфли, и белье, и колготки, и даже перчатки, и купальники, и бусы и серьги и еще много чего!

Я смотрел на Дарью и в этот момент я просто отдыхал, как собака, которую сначала покормили плотно, потом еще начали гладить и чесать за ушком. Дарья, все никак не могла успокоиться и показывала мне на своем телефоне свои фотки в потенциально купленных ею свитерах, а я просто молчал и улыбался, периодически одобрительно кивая.

– Я кстати твоей племяннице купила книгу, как и ты и просил, вот смотри,– Дарья раскрыла красивую обложку, на которой было написано: «Волшебные кельтские сказки». – Тут иллюстрации очень интересные и красивые. Мне больше всего понравилась вот эта.

Дарья открыла страницу книги, на которой был изображен мужественный воин, стоящий на коленях и присягающий императрице в правой руке которой развевалось зеленое знамя. Вдалеке иллюстрации видны были силуэты иных воинов, головы которых были опущены в пол, то ли показывая свое почтение, то ли наоборот смирение.

– Да, интересная иллюстрация, – что она обозначает?

– Не знаю, мне просто понравилась и все тут. Кстати ты какой-то не веселый. Что случилось-то?

Я же в этот момент продолжал разглядывать картинку и мысли ворохом бежали по моей голове, почему все мужчины, изображенные на картинке так смиренно молчали и почему правые руки у них были наготове, и лежали поверх ножен, чуть обхватывая рукоятку кинжала. Может быть, он во все и не присягал этой воительнице с зеленым знаменем, а наоборот каялся за что-то, или напротив он был пойман, и сейчас его ждала расправа, за его же проступок…

– Да, так. Там по работе кое-какие шероховатости,– не отрывая глаз от иллюстрации ответил я.

– А-ну, давай я угадаю. Сколько ему дали? Назови мне статью, помнишь в том году я наобум угадала? С первой попытки!

– 228.1 часть 4.

– Хм… Чтобы это могло быть, может быть ему дали 5 лет?

Я перевел свой взгляд с иллюстрации в сторону Дарьи и чуть помотал головой.

– Ой, нет стой! Точно, сейчас скажу. Думаю, 8 лет?

– Чуть-чуть не угадала, ему дали 9 лет,– захлопывая книгу, ответил я и положил ее на стол.