Читаем 228.1 полностью

Бабушка, увидев своего внука, начала очень громко плакать, её было начала утешать Светлана Сергеевна, но это не помогло, рыдания становились всё громче и громче. Гнетущая атмосфера ещё не начавшегося процесса начинала напоминать жалкую картину расправы над провинившимся солдатом, которого должны были выпороть прилюдно перед всеми на плацу, несмотря на его происхождение и род, несмотря на крики родственников, орущих что есть мочи: «Не виновен».

Беридзе стоял в клетке прямо напротив сидящего прокурора, побритый налысо, с чуть свисающими штанами, в ботинках без шнурков.

Внешне он был жалок, было видно, что он тяготился не сколько своим статусом подсудимого, а сколько статусом, которым теперь окружающие могли нарекать его родственников: «Враги народа, отец врага народа, мать врага народа».

Беридзе взглядом позвал меня подойти к клетке и чуть шёпотом спросил: «А нельзя побыстрее?».

– Нет, нельзя, – также шёпотом ответил я, – тут ещё какое дело, в общем, наказание будет ниже низшего, как и договаривались, но 7 лет не будет. Будет 9 лет или чуть больше.

– Да мне уже всё равно, сколько будет, 7 или 9 лет, мне безразлично… Один х.. явно я не «выгребу».

– Прошу всех встать! Суд идёт! – громко прозвучало из уст помощника судьи.

На этот раз Беридзе не забыл встать и осмотрел зал, а вернее посмотрел в сторону скамейки для слушателей. Деда там не было, мать, отец, бабушка, брат пришёл, Маша тоже, как и обещала, пришла, а деда не было.

«Проклял дед», – подумал про себя Георгий. С дедом они были особенно близки, и Георгий часто думал, что дед его любит больше, чем всех других внуков. Да и сам Георгий любил своего деда больше, чем кого бы то ни было.

Ещё бы, дед прошёл Афганистан, воевал в первой Чеченской, был награждён множеством наград, не раз и не два получал поздравительные телеграммы из Москвы и был примером для подрастающего поколения, часто выступал перед школьниками на всевозможных патриотических праздниках, обращая внимание на себя не только количеством и блеском медалей, но и своей выправкой и манерой разговора.

Слёзы и завывания бабушки также терзали душу Беридзе, как и отсутствие деда. Бабушка начала плакать всё громче и громче, и её вой начал действовать судье Смальцову на нервы.

– Так, гражданка, вам, если плохо, то вы, пожалуйста, выйдите. Мешаете работать, – обратился Александр Николаевич в сторону скамьи слушателей.

– Извините, извините. Я успокоюсь, буквально 5 секунд, – прекращая плакать, ответила старушка, вытирая слёзы белым платком.

– Мы можем прерваться на 5 минут, помощник вам воды принесёт, если хотите?

– Нет, не нужно… Я уже всё успокоилась, спасибо большое, – садясь на скамью и продолжая вытирать слёзы, чуть всхлипывая, ответила старушка.

Сам процесс Беридзе особо не понимал, отвечал на вопросы судьи односложно: вину признаю, раскаиваюсь, прошу строго не наказывать, ходатайство адвоката о назначении наказания ниже низшего предела поддерживаю, обвинительное заключение читал, замечаний к его содержанию не имею, само заключение получил за 14 дней до даты суда, его изучил подробно.

В момент, когда к столу свидетелей подошла Мария, Беридзе внутренне дрогнул. «Он тут, за решёткой, а она нет, вернее нет, теперь уже они там. И не увидят они его уже не 7 лет, а все 9. И, стало быть, дочку он на 1 сентября в школу не отведёт и не заберёт. Да и захочет ли с ним эта дочка общаться? И почему вдруг дочка, может, там мальчик будет?» – мысли вихрем кружились в голове у Беридзе.

– Так, Беридзе, вы нас слушаете вообще? – нервно повышая голос, крикнул судья.

– Ой, извините, задумался, – давя в зародыше боль в груди, ответил Георгий.

– Я повторяю, у вас вопросы есть к свидетелю со стороны защиты? Вы не против приобщить к материалам дела справку о беременности гражданки Жбановой? Она вам кем приходится?

– Ну, это моя девушка, я с ней встречался.

– Так, а по поводу справки что? – уже смотря в мою сторону, спросил судья.

– Уважаемый суд, сторона защиты не против приобщения этого документа. Сторона защиты не имеет дополнительных вопросов к гражданке Жбановой, – ответил за Беридзе я.

– Так, стороны процесса, – снимая очки, произнёс судья, листая в этот момент материалы дела, – будем ли мы исследовать письменные доказательства по делу или я могу их просто огласить?

– Уважаемый суд, сторона защиты не против их оглашения без изучения.

– Уважаемый суд, сторона обвинения также не против.

Огласив материалы дела, заслушав выступления прокурора в прениях, который запросил наказание для Беридзе в виде реального лишения свободы сроком 12 лет, суд предоставил слово стороне защиты. Я выступил стандартно и выдержанно, обратив внимание суда на поданное мною ходатайство о назначении наказания ниже низшего предела и на иные смягчающие вину обстоятельства. Беридзе же отказался выступать в прениях и отказался от последнего слова, просто сказав, что вину признаёт и раскаивается в содеянном.