Читаем 228.1 полностью

– Беридзе, твоя очередь, быстро выходи! – прокричал другой мужской голос со стороны улицы.

Беридзе медленно поднялся, глубоко выдохнул и медленно пошёл в сторону двери. Как только он сделал первые шаги, собаки вновь начали оглушительно лаять. Наступив на лестницу, Беридзе не успел было оглянуться, как его резко с неё стянули на асфальт. Получив удар концом ребра «Дубинатора» в солнечное сплетение, парень на несколько минут потерял сознание, и только после того как на его лице оказались слюни немецкой овчарки, он пришёл в себя, осознав, что лежит на полу в позе эмбриона в окружении трёх спецназовцев, которые натравливают на него собак без намордников.

– Встать, встать, тварь, – истошно кричал один из надзирателей.

Выполняя данный приказ, Беридзе медленно встал, начал было отряхиваться, за что тут же получил ещё один удар «Дубинатором», но уже по руке.

– Эй, вы там, приступить к шмону, – кто-то скомандовал за спиной у надзирателя.

Оттащив от Беридзе собак на расстояние пяти метров, к нему прибежали те самые «Красные козлы», на рукавах которых были повязки красного цвета со словами: «СДП».

Секция дисциплины и порядка принимала в свои ряды самых отчаянных арестантов, отличавшихся от других активистов своей неукоснительной исполнительностью и безоговорочным подчинением администрации тюрьмы, так как положение их было куда более печальное, чем у обычных арестантов.

Совершив на воле проступок, за который грозил немаленький срок, «СДПшник» боялся не самой угрозы наказания в виде лишения свободы, а именно самой перспективы разделить участь срока в общей арестантской камере, в которой с него за его деяние могли спросить очень строго, расплатиться за него он мог не только здоровьем, но и своей жизнью.

Обычно это были те лица, которые обвинялись и признавались в совершении преступлений против половой неприкосновенности несовершеннолетних, либо арестанты из числа бывших сотрудников ГИБДД, а также бывших работников прокуратуры.

– Ручки на голову попрошу вас загнуть, – промямлил кто-то из козлов.

Беридзе нехотя поднял руки и начал было опускать их на затылок, как вдруг справа и слева по его коленным чашечкам ударили ногами. После ударов парень опустился на колени и подвергся осмотру тремя активистами.

– Нашёл, нашёл, гражданин начальник! – истошно закричал один из активистов.

– Так, что тут у нас? – спросил кто-то со стороны.

– Татуировка в виде головы волка с ошейником.

– Так, этого ведите в оперативную часть.

После этой команды руки Беридзе были заломаны сзади, его голова опущена в пол, в таком положении и сопровождении трёх спецназовцев Георгий был препровождён в оперативную часть блока П-2.

Заведя парня внутрь оперативной комнаты старшего дежурного, двое спецназовцев остались вместе с ним. Спустя минуту в кабинет ворвался мужчина, на погонах которого красовались три звезды и один красный просвет. Его звали Константин Константинович Нишев.

Константин был мужчиной низкого роста, он был коротко подстрижен, как того велел устав; его лицо подчёркивали строго стоящие вверх, как у добермана, уши и ещё широкие чёрные брови, напоминающие своим полуовалом мост через реку. В облике этого человека Георгию показалось что-то достойное, по всей видимости, это были военная форма и погоны, а также ордер, висевший на груди кителя.

Ещё полгода тому назад Константин в торжественной обстановке получал свои первые офицерские погоны из рук мэра города Владимира как курсант, закончивший свой профильный университет с отличием, а также в этой же обстановке ему было присвоено досрочно звание старшего лейтенанта как особо проявившего себя в учёбе.

Получив направление в город Ижевск, старший лейтенант Нишев ужасно расстроился этим известием, так как подавал рапорт о прохождении службы в Краснодарском крае, но, увы, рапорт был не удовлетворён. Константин Нишев тяготился службой в городе Ижевске и не мог свыкнуться с той мыслью, что всю оставшуюся жизнь он проживёт вдали от моря, шашлыков на природе по выходным, начиная с апреля и заканчивая в ещё тёплом Краснодарском октябре. «Не для того я учился 5 лет, чтобы в этой конуре Ижевской сидеть», – часто перед сном думал старший лейтенант Нишев.

Задачей Константина Нишева было вычисление «отрицалово» при поступлении нового этапа.

Таких арестантов обычно сажали надолго в ШИЗО или еженедельно переводили из камеры в камеру. Ознакомившись с тонкой папкой, на которой было написано: Беридзе Георгий Лаврентьевич, старший лейтенант Нишев тут же понял, что никакой Беридзе не «отрицалово», а вообще первоход.

Нишев решил предложить Беридзе иную форму сотрудничества, которая ему была крайне важна.

– Так, так, так. Беридзе, – важно начал Нишев.

– Да, это я, – уверенно глядя в глаза собеседнику, ответил Беридзе.

– Вы присаживайтесь, вот вам стульчик, – учтиво пододвигая к Беридзе стул, сказал Нишев, – знаете ли, прочитал ваше дело. Как говорил Лев Толстой: «Молодость – это глупость и разврат души». Что же вы решили лёгких деньжат подзаработать, поднять, так сказать, с пола денюшки?

– Ну это я уже со следователем обсуждал сегодня.