Читаем 18x9 полностью

Цинизм городских и деревенских парней отличался в силу разных сред обитания, в которых мы формировались. И от этого взгляд у нас был разный. Ты сказал слово в упор, тебе некуда спрятаться, кругом степи и лес. В лесу долго не высидишь. И если кому-то твое слово или поступок не понравились, тебе ничего не остается, как забраться в угол: встать в стойку и волчьим взглядом смотреть исподлобья на оппонентов, ждать ответа или самому идти в атаку. Поэтому деревенский цинизм выражался упрямым неподвижным взглядом прямо в глаза, из-под бровей, как знак того, что ты всегда готов ответить за свои слова. Ты готов действовать. Городской пацанский цинизм – он тот же, в принципе, но тут добавляется один момент: у городского есть возможность раствориться в толпе. В городе ты часто действуешь среди незнакомых людей, которых видишь в первый и последний раз. Отсюда этот бегающий взгляд, ищущий возможность при неудобном раскладе соскочить с ответственности за слово и поступок. В деревне таких вариантов нет.

Поэтому в целом футбол больше похож на городскую среду – обезличивающую, стирающую индивидуальную ответственность игрока за происходящее, за товарищей и за самого себя. Конечно, виноват не футбол – это прекрасная и великая игра; виноваты люди, построившие прочную систему воспитания в спорте и использующие эту могучую игру в коммерческих целях, забыв об истинном предназначении спорта вообще и футбола в частности. Это про то, что футбол у нас – пока сырое явление, требующее правильной культивации. Сейчас тренеры выполняют коммерческий заказ, и им от этого никуда не деться, все поставлены в такие условия. И подобная политика применяется не только в спорте – такова идеология современной жизни, философия нашей эпохи. Ее надо менять. И как можно скорее! Иначе спорт никогда не станет высоким искусством, как это должно быть, а останется всего лишь представлением, зрелищем. В этой парадигме футбольная площадка (да и волейбольная тоже) будет все больше и больше развращать и губить души хороших, талантливых парней. Как, собственно говоря, и необлагороженная городская среда, воспитывающая в молодых ребятах цинизм «бегающих глаз», будет губить душу юного человека, привыкшего к безответственным поступкам и безнаказанности.

Конечно же, мы не хотим отдавать волейбол на эту «ярмарку тщеславия», где все только для прибыли. Для нас, воспитанных на традициях спорта, площадка восемнадцать на девять – это платформа созидания духа, творчества, добра, солидарности, настоящей искренней дружбы. Здесь все тесненько: шесть человек в команде. Не спрячешься, не соскочишь. Каждое шевеление отражается в общем пространстве, и малейшее действие имеет значение для общего результата. Поэтому волейбол по внешнему плану и внутреннему психологическому устроению больше походит на деревенский образ жизни, где все рядом, где все тебя видят – не спрячешься. И модель поведения от этого другая, более личностная, ответственная за себя и остальных. Это рассуждение, конечно, имеет долю условности: и те, и другие качества можно отыскать и развить как в футболе, так и в волейболе.

В колледже у меня однажды произошла стычка с одним футболистом из большого города, оказавшимся, как выяснилось впоследствии, неплохим и добрым парнем. Положа руку на сердце, все эти ребята, о которых я рассказываю, были очень хорошими людьми. На втором курсе мы уже стали одной веселой семьей, никто никого не пытался унизить и обидеть. Но это потом, а пока мы притирались друг к другу очень забавно и агрессивно.

Парень, с которым мы столкнулись, оказался из футбольной компании, где были свои заводилы и лидеры. А этот, которого я уронил на пол (просто так получилось, что именно он попался мне под руку), – обычный миролюбивый парень, который очутился в ситуации, где ему пришлось так себя повести, потому что на конфликт со мной его подначили его же дружки. Если бы он оказался более сильным и гордым, то было бы, конечно, больше крови, – а это последствия. И хорошо, что он был слабым. Кого-то из этой братии все равно следовало разок уронить, чтоб остановить их пыл, наглость и стеб, которые они адресовали почти всем одногруппникам – в большинстве своем спокойным и воспитанным спортсменам: хоккеистам, баскетболистам и нам, волейболистам.

В один момент я стал любопытной мишенью для этих ребят. Меня начали «ощупывать» – проверять на прочность. Ко мне относились с обоснованной опаской. Если Серега, мой друг с кучерявой челкой, был уже пару раз футболистами подколот острым словом и «подвешен» на доску личностных штампов, то мне только предстояла эта участь. Или повесить самому их всех. Серега был неопасен: над ним посмеялись раз-другой, а в ответ получили невнятное «бу-бу-бу». Может быть, про себя он и выдал очень дерзкое «пошли на…», но все же вовне – что-то тюфячное, безвольное. Им требовался объект поинтереснее. Этим заводилам нужен был тот, кто сразу не согласится на то место, куда его хотят определить. Если ты испугался даже взгляда – все, отработанный материал. Им нужны свободолюбивые. Не согнутые.