Читаем 153 самоубийцы (сборник) полностью

– Я опасался, что вы мне нечто подобное скажете, – кротко ответил Ирвинг и обратился к официанту, принесшему мне, наконец, яичницу. – Два виски, старина!

– А мне еще чашку черного кофе, – сказал я, давая понять официанту, что я к этому заказу не имею никакого отношения.

Несколько секунд Ирвинг молча следил за тем, как я поглощаю яичницу. Он наблюдал с такой сосредоточенностью, словно ему впервые пришлось видеть, как принимают пищу.

– Но попробуйте уговорить такого господина проглотить несколько капель неизвестной жидкости, – продолжил затем Ирвинг таким тоном, точно ничего только что не было сказано о крокодилах. – А вдруг это яд?.. Я начал с Флейерсона. Это председатель совета директоров той самой фирмы, которая недурно зарабатывает на обоих моих предыдущих изобретениях. В конце концов он мне доверился. Он проглотил пять капель Полианализатора со стаканом колы, подумал минутки две, удовлетворенно крякнул и сказал:

– Беру. Мы будем продавать его газетчикам, биржевикам, студентам перед экзаменами, страховым агентам, земельным спекулянтам и жуликам из филантропических банд.

Тогда я спрашиваю Флейерсона:

– А что вы думаете насчет войны?

Флейерсон говорит:

– Правильно! Об этом я совсем не подумал. Не будем размениваться на мелочи. Студентов и филантропов мы вычеркиваем ко всем чертям. Мы будем продавать наши капли Объединенному комитету начальников штабов, и, видит бог, им придется раскошелиться.

– Мистер Флейерсон, – говорю я ему. – Я совсем не об этом. Я хотел бы узнать, что вы сейчас думаете об этой зловещей эскалации войны во Вьетнаме?

Флейерсон подумал, и лицо его стало серьезным:

– А вы не коммунист, Ирвинг?

А я ему отвечаю:

– Что вы, мистер Флейерсон! Я очень далек от коммунизма. Но у меня сын призывного возраста.

Флейерсон смотрит на меня, как удав на кролика, и произносит с расстановочкой:

– Впрочем, это меня не касается. Но я понимаю, какого ответа вы от меня ожидали… Черт возьми, я ясно представляю себе, что вы думаете, весь ход ваших мыслей! Это какое-то чудо – ваши капельки, и в Федеральном бюро расследований у нас их с руками оторвут… Ирвинг, поздравляю вас. Считайте, что ваш Полианализатор уже пристроен…

Я сказал, что подумаю, и ушел. Эта дубина Флейерсон попросту отогнал от себя неприятные мысли о возможном исходе войны. Он старался думать только о прибылях… Я пробился, страшно сказать, к самому Дюшапо, могущественнейшему из торговцев смертью, двоюродному брату сатаны. Мы с ним вместе учились в университете. То есть, вернее, учился я, а он играл в бейсбол в университетской команде и потому окончил с отличием. Он согласился попробовать моего Полианализатора. Он проглотил ту же дозу – пять капель. Я задал ему тот же вопрос, что и Флейерсону. И еще я его спросил, что он думает об уроках Нюрнбергского процесса.

Дюшапо сначала рассмеялся и даже хлопнул меня по плечу. Потом он сморщил свою тощую физиономию, словно нечаянно проглотил жабу, и сказал:

– Убирайся к черту, Ирвинг! Когда мне потребуются капли, которые так основательно портят человеку настроение, я прикажу позвать тебя с твоим омерзительным пойлом.

Он позвонил секретарше и велел немедленно принести ему рвотного.

Третьего дня я летал в Вашингтон, пытался пробиться в госдепартамент и в Белый дом. Меня подняли на смех канцелярские щелкоперы, думающие только о своей карьере. Меня не допустили ни до одного мало-мальски стоющего начальника. Даю голову на отсечение: если бы в их присутствии убило какой-нибудь сверхмощной атомной бомбой их ближайшего начальника, они бы в ту ничтожную долю секунды, которую им бы еще самим оставалось жить, подумали бы только о том, что вот, слава богу, и освободилась, наконец, соблазнительная служебная вакансия. Они дали мне понять, что, если я от них не отвяжусь, они вызовут за мной карету из сумасшедшего дома. Хорошо, сказал я, уйду. Но я все же оставляю вам флакон Полианализатора и передайте вашим самым главным начальникам, пусть они, если им дорога Америка, если они не хотят погубить вместе с нею и половину человечества, пусть примут по десять капель моего Полианализатора перед тем, как обсуждать планы дальнейшей эскалации войны. Я сказал этим чинушам, что я им даю два дня срока, и если я не увижу, что мои капли использованы по назначению, я приму собственные меры. Хотя, видит бог, я хотел бы, чтобы все это было проделано сверху, без потрясений и кровопролитий… Час тому назад истек срок, который я им назначил там, в Вашингтоне. Сейчас я приступаю к выполнению своего плана. А завтра первые тридцать галлонов моего Полианализатора войдут добавочным компонентом в многотонные резервуары расфасовочного цеха пеппер-колы. Мне удалось столковаться с тамошним главным технологом… Послезавтра ньюйоркцы введут пить пепер – колу в Полианализатором.

– «Сумасшедший». – подумал я, с невольным сочувствием взглянув на возбужденно говорившего Ирвинга. Выдумает же человек такое!

– Мне почему-то кажется, – сразу угадал мои мысли Ирвинг, – что вы не очень-то верите в мой препарат.