Читаем 12 улыбок Моны Лизы полностью

– Я просто вспомнила забавную фразу одного писателя: «Супруги ужинают, любовники обедают. Если увидите парочку в кафе в полдень, попробуйте щелкнуть фотоаппаратом – нарветесь на неприятности. Попробуйте сделать то же самое с другой парочкой вечером – вам улыбнутся и примут картинные позы под вашей вспышкой». Одним словом, обеденное время было моим, и фотоаппарат всегда был рядом…

– Что было дальше, Валентина Ивановна?

Все было хорошо, Айгулек. Забота была, финансовая поддержка, правильное общение с моими мальчишками и, конечно, была огромная страсть!

– Он был хорош?

– Он был Мужчиной с большой буквы! И Любовником тоже с большой буквы! И вообще, все было большим!

Мы обе расхохотались спонтанной шутке Валентины Ивановны.

Близость для нас была ритуалом. Он приходил в 12:30 с пакетами, наполненными продуктами. Его ждал обед, обязательно включающий в себя рыбу с овощами. Когда он ел, я докладывала ему о прожитом вчерашнем вечере и сегодняшнем утре. Все это было обязательно под звучащую пластинку песен Муслима Магомаева. И вот когда начинала звучать его любимая «О, море, море…», Игореша молча вставал, прижимал меня к себе и, в общем, у нас начиналось. «Ты мое море», – шептал он мне… А потом в обязательном порядке я сажала его в кресло и, не изменяя выбранной композиции и ракурсу, фотографировала его. Так было каждую нашу встречу. «Ты не можешь быть со мной всегда, Игореша, а твои фотографии со мной круглосуточно». Он молча соглашался и с неизменным выражением лица смотрел в объектив.

Так и встречались 33 года…

– Валентина Ивановна, простите за вопрос, но вы знали что-нибудь о его жене, семье? Вы говорили на эти темы?

– Айгулек, милая моя. Ты думаешь, эта история о генерале и его пылкой любовнице Валентине? Нет, эта история о другом. О любви его жены.

– В смысле?

– Игореша тяжело заболел, умирал в муках, рак был у него. Наша общая знакомая, которая жила по соседству с ним, мне рассказывала, как каждый вечер его супруга бережно, под руку, тихими и мелкими шагами выгуливает его вокруг дома. Он уже перестал узнавать людей, болезнь прогрессировала. Иногда я приезжала вечером, парковала машину возле его дома и ждала, когда они выйдут на прогулку. В одно и то же время медленно, под руку они ходили вокруг дома. А я сидела, плакала и видела, сколько в походке его жены непоколебимого достоинства! Я понимала, что физически он приехать ко мне уже не сможет, но самый страшный вопрос, который я боялась задать себе: а помнит ли он меня?

Он умер. На похороны я не пошла, лишь на следующий день мы с сыновьями пришли возложить ему цветы. А через некоторое время мальчишки оцифровали более 10 тысяч кадров его портрета, сделанных мною, и собрали в пятиминутный ролик, на протяжении которого лицо 38-летнего Игореши за пять минут превращается в 68-летнего Игоря Станиславовича. Как он красиво старел, Айгулек…

Через 40 дней раздался звонок в дверь! Пришла она, его жена. Катерина. Красивая, статная, спокойная. Молча вошла, села на кухне и поставила на стол коньяк. Я также молча достала две рюмки, нарезала лимон, сделала бутерброды.

– Валентина, спасибо вам, что вы были в нашей жизни. Спасибо, что благодаря вам у Игоря Станиславовича горели глаза. Спасибо, что всякий раз, улавливая на нем ваши духи, я искала себе максимально контрастный аромат, ухаживала за своей внешностью, занималась спортом, находила себе хобби, развивалась и двигалась вперед. Спасибо, что вечера он все же проводил дома. Спасибо, что не старались разрушить нашу семью и вдохновляли его. Спасибо, что были той, кем не смогла стать ему я.

Мы с ней залпом, не чокаясь, выпили и навзрыд обе разревелись. А потом весь вечер знакомили друг друга с нашим генералом: она меня с Игорем Станиславовичем, а я ее – с Игорешей. Мы то смеялись, то плакали, то обнимались. В один вечер мы почувствовали себя так, будто всю жизнь знали о существовании близкого родного человека, но не могли ни разу встретиться, и наконец долгожданная встреча произошла. Я показала Екатерине ролик, и она изменилась в лице.

«Валя, можно задать тебе щепетильный вопрос?», – спросила меня Катя. Я положительно кивнула. Она продолжила: «Вот скажи, Валя, а Игорь Станиславович пукал при тебе?» Мне сначала захотелось расхохотаться, но взгляд Кати выражал совершенно другую эмоцию, будто сейчас должно решиться что-то важное. «Нет, ни разу», – честно ответила я. «А при мне пукал и говорил: «Эх, Катюша, не понимаешь ты ничего! Когда мужик пердит перед женщиной, значит с ней он чувствует себя в безопасности!», – и Катя облегченно засмеялась.

Я лишь, Айгулек, через силу улыбнулась, потому что в этот момент Катя мне отомстила…

Знаешь, мы с Катей очень близко общаемся. Мы стали друг другу родными людьми, обе растим внуков, ходим на курсы живописи, в театр, кино, вот в Сочи тоже вместе летим. Люблю я ее, хороший она человек.

Валентина Ивановна замолчала на несколько секунд, пристально посмотрела на меня и произнесла: