Читаем 12/Брейгель полностью

Последнее, что связывает моё жилище с враждебным ему (и мне) материальным миром, – Интернет. Здесь я не экономлю. 600 рублей в месяц. Зачем-то не дорожает. МТС. Чёрный такой модем, вставляемый прямо в компьютер, в его дряблую паштетную плоть. Я заляпал компьютер разными смесями из трески и отходов, но он работает всё ещё. Может быть, из жалости ко мне. (с) Почему всё дорожает, кроме чёрного модема, – разобрать невозможно. Если исполниться глубокого чувства собственной значительности, можно представить, что кто-то очень важный хочет знать, что я, Белковский, думаю и чем интересуюсь. И оттого не повышает мне плату. Чтобы перлюстрировать мои мысли. Но «Праздничная», особенно если не больше 0.7 в сутки, значительности не даёт. Коричневый ирландский виски – другое дело, но как его теперь раздобыть?!

В Интернете ещё существует Фейсбук. Он никогда не был мне близок. Пока я не решил поддержать чемпиона мира по шахматам А. Е. Карпова на выборах президента ФИДЕ. Это так называется Всемирная шахматная федерация (ВШФ), а почему не три буквы, а четыре, я забыл. Наверное, потому что у нас бывает слово из трех букв, а у них – то же самое, но из четырёх.

Короче, для ебучего этого Карпова, оказавшегося в оконцовке полным чмом и уродом, надо было завести Фейсбук. Чтобы примкнуть к какому-то там сообществу друзей чемпиона. Он, правда, бывший чемпион, проиграл безвозвратно в 1985-м. Но бывших здесь не бывает, как среди президентов, королей и покойников. Я прежде не входил в это сообщество, и ни в какое другое. Но примкнул. Иначе зачем же было заводить Фейсбук? Корм, знаете ли, пошёл не в коня. Ни в шахматного, ни в самого настоящего, из сенной деревни. Мудак Карпов в день выборов ФИДЕ нажрался в хлам, из которого он есть и куда возвратится, и не смог внятно назвать своё имя. Его спрашивают, точнее, просто ему говорят, императивно и диспозитивно: огласи своё имя, пожалуйста. А он в ответ: я типа Каспаров. А не Карпов, как многие думали. Каспаров ведь тоже был когда-то чемпионом мира, хотя и с двумя добавочными буквами в титульном имени. Тут все и поняли, что старый мудак с утра прихватил пол-литра, не меньше, и без закуси. И выбрали другого, которого звали, как нынче помню, Кирсан Илюмжинов. У него было такое сложное имя, что не перепутаешь уж никак. Сложное вообще не забывается, в отличие от простого. Так устроена наша кристаллическая решётка, похожая на отверстие ливнёвой канализации.

В общем, Фейсбук. На своей странице – это так у них называется – я написал текст. Зазывной и призывной одноврЕменно. Я всегда здесь ставлю заглавную Е, чтобы ненароком не ударить на последующий слог. Прогрессивная общественность мне этого не простила б.

Дорогие друзья, – накорябал я в меланхолическом задоре.

Собираюсь типа поехать в Вену, в Кунстхисторишес Музеум, площадь Марии Терезии, на выставку этого вашего Питера Брейгеля-старшего. Ищу спонсора. В благодарность – напишу 2–3 текста про выставку с упоминанием донатора / бенефактора. Или без упоминания, а с полным обслуживанием тайных его интересов. Например. Если спонсор – водка «Столичная», то напишу, что от полотен великого Брейгеля воняет исключительно «Столичной». А не «Праздничной» ни в одном глазу, ибо для классика нидерландской живописи это сталось бы слишком дёшево.

Скоро выставка закрывается, так что поторопитесь с решением, плиз. Пишите мне в личку (тайно, а не чтобы для всех и при всех), и достигнем сходных условий. Простите вам за внимание.

В личку! Бывают же такие самоунизительные слова. Террибли сорри.

Г.

Не люблю эту букву. Она пошлая, как гильотина. Пропускаем.

Д.

Я люблю гулять по Патриаршим прудам, когда вот-вот начинает темнеть. В наши времена это – от половины пятого до пяти пополудни.

А почему мне это? А вот почему.

У меня всё ещё довольно узнаваемое ебало. И когда я иду мимо всяких баров, которые доселе похожи на мою молодость глупым оптимизмом и ложным пафосом, разные джентльмены, думающие, что где-то меня видели, слышали, осязали и / или обоняли, стремятся угостить старика Белковского чем-то крепким. И даже не всегда водкой. А часто и на мой выбор. Правда, среди джентльменов попадаются иногда и леди. Но они заказывают свои дары за счёт джентльменов, так что как бы и всё равно.

Жизнь хиреет, и не только моя. Раньше мне щедрей всего наливали в баре «Берёзка». И его, конечно, закрыли накануне прошедшего Успения. Остались, правда, пышная «Винерия» красного цвета и невнятная «Маргарита». Там в начале конца рабочего дня можно принять на халяву с вероятностью 39 %. Меньше половины, но больше нуля. Последнее всегда важнее.

Пост (не путать с ситуацией, когда от христианского безденежья нечего есть и впадаешь в принуждённый аскетизм) в Фейсбуке появился в ранней тени полудня. Выход же в меркнущий свет состоялся в 16:34. Телефон мой давно не работает, и слава Богу. (См. выше.) Но он по-прежнему служит мне часовым механизмом. Я знаю время, знаю во всей его плавучей полноте и очерченной точности, а что может быть сладостней для творца!

– Это вы Белковский?