16 октября 1793 года Мария-Антуанетта оделась во все траурное, но ей не разрешили этого, и служанка помогла королеве переодеться. В 10 часов утра палач А. Сансон связал ей за спиной руки, снял с головы чепец и обрезал волосы… В конце двора собралось много народу, и среди них Мария-Антуанетта увидела жену тюремного смотрителя Ришара, окликнула ее по имени и поблагодарила за все те благодеяния, которая та ей оказывала.

Со связанными руками королева с трудом взобралась на телегу, которая должна была везти ее к эшафоту. Холодный и туманный осенний день еще больше угнетал и без того тяжелое состояние Марии-Антуанетты. Телега медленно ехала сквозь плотную толпу, собравшуюся с раннего утра. Рядом с королевой стоял священник Жирар, которому на мгновение показалось, что в ее глазах мелькнул страх. Он попытался было ободрить королеву, увещевая, чтобы она не теряла мужества.

— Мужества! — воскликнула Мария-Антуанетта — Гораздо больше его надо было бы для жизни, чем для смерти.

Тридцать тысяч жандармов были расставлены по ходу следования королевы, чтобы пресечь любую ее попытку к бегству. Все улицы, крыши и окна домов были заполнены зрителями всякого возраста, пола и звания Воздух оглашался проклятиями и криками одобрения, но королева была нечувствительна ко всему происходящему. Она горячо молилась, так как в эти ужасные минуты только религия придавала ей мужество и душа ее уже высоко вознеслась над всеми страстями человеческими. Но, увидев место казни, Мария-Антуанетта изменилась в лице и покрылась бледностью, однако скоро опять собралась с духом и взошла на эшафот, при этом наступила на ногу палачу и сказала. "Пардон, месье, я нечаянно".

Подготовка к казни длилась четыре минуты, которые казались бесконечными. Королева преклонила колени, чтобы получить благословение от сопровождавшего ее священника, а потом воскликнула: "Молитесь обо мне и не оставляйте детей моих! А ты, Великий Боже, прими смерть мою в жертву умилостивления за грехи моей жизни!". Это были ее последние слова.

"Главный бунтовщик" Тадеуш Костюшко