Вид гильотины не испугал Людовика XVI. На эшафот король взошел мужественно и твердо. Трое палачей окружили его и хотели раздеть, но он с гневом отринул их и разделся сам. Возмущение короля вызвало и намерение палачей связать ему руки… Людовик XVI пытался сказать, что он невиновен и прощает своих врагов, но голос его был заглушён боем барабанов, а через несколько секунд жизнь короля оборвалась под ножом гильотины…

Ненавистная "австриячка"

Австрийская принцесса Мария-Антония (так звали в детстве будущую королеву) была пятнадцатым ребенком императрицы Марии-Терезии и Стефана Франца — герцога Лотарингского. Она не могла рассчитывать на блестящую партию, но в силу обстоятельств в 12 лет неожиданно оказалась главной претенденткой на руку самого завидного жениха Европы — французского короля Людовика XVI. Брак их носил сугубо династический характер, так как заключен был ради сближения двух могущественнейших династий, чтобы противостоять их противникам — Англии и Пруссии.

Французы сразу невзлюбили юную королеву, посчитав, что король подпадет под ее каблучок, а это неблагоприятно скажется на делах государства. И вскоре действительно выяснилось, что Мария-Антуанетта покровительствует консерваторам и ярым защитникам сословных привилегий.

После неудачного бегства королевской семьи из Парижа несчастья стали преследовать Марию-Антуанетту на каждом шагу. И хотя королева сама была причиной многих из них, историки отмечают, что страдания ее навсегда останутся темным пятном французской революции. Все пороки прежнего правления выступили во время революции, но не королева была причиной испорченности нравов, она всего лишь обнажила затаившуюся болезнь. Страсть к игре, обратившаяся при французском дворе в закон этикета, вскоре перешла к буржуазии и приняла огромные размеры: в одном только Париже насчитывалось до 4000 игорных домов. Это имело самое вредное влияние на нравственность народа: стало процветать воровство, стыдливость в женщинах совершенно исчезла, одни из них предались разврату с утонченностью, другие — с цинизмом. Выставленные к позорному столбу, они пели бесстыдные песни или дружески беседовали с палачом. Жестокие притеснения старого режима вызвали в народе жажду мести: голод, разорение, убитые родственники — все ставилось в вину Марии-Антуанетте, которую французы считали причиной всех своих бедствий.

Дворец Тюильри, в который заключили королевскую семью, напоминал тюрьму: в саду стояла стража, на всех этажах — вплоть до самой крыши — дежурили часовые. Без особого разрешения нельзя было ни войти, ни выйти из дворца, все посетители тщательно проверялись. После возвращения из Варенна королева должна была терпеть постоянное присутствие офицеров: даже когда она спала, дверь в ее комнату оставалась незапертой. Если Мария-Антуанетта ночью читала, один из офицеров без стыда усаживался на ее одеяло, поскольку так ему было удобно.

Первое время королева сходила с детьми вниз, чтобы они могли побегать по каштановой аллее, но однажды два тюремщика, стоявшие у входной двери, пустили ей в лицо дым от трубок. В другой раз они вместе с национальными гвардейцами при появлении королевской семьи начали хохотать и аплодировать, и сопровождали Марию-Антуанетту насмешками и дерзостями. Солдаты плясали, распевая революционные песни; рабочие в саду хвалились, что готовы своими инструментами отрубить королеве голову… Несколько дней она не выходила на прогулку, но детям нужны были простор и воздух, и королеве снова приходилось сходить вниз под градом насмешек.

20 июня 1793 года вооруженная дубинами и палками толпа вышла из парижских пригородов и сначала направилась в Национальное собрание, а потом заполнила все сады Тюильри. Вдоль забора, правда, была выстроена Национальная гвардия, но вскоре большинство гвардейцев перешло на сторону манифестантов. Людовик XVI сохранял спокойствие, но Мария-Антуанетта и дети плакали. К трем часам дня жандармы и гвардия уже не могли сдерживать народ, двери дворца распахнулись, и на несколько секунд все его залы заполнились вооруженными людьми. Крики, звон разбивающихся стекол и хлопанье дверей привели в ужас всю королевскую семью. Несколько верных людей увели королеву и детей в покои дофина, а Людовик XVI остался в своих апартаментах.

Когда народ захватил покои Марии-Антуанетты, она с детьми бросилась в покои короля. Вдруг двери в Зал совета распахнулись, и королева с сыном на руках, едва живая от страха, оказалась перед обезумевшей от ярости толпой. Слышались призывы отрубить ей голову… Лишь к 10 часам вечера дворец и сад были полностью освобождены от возмущенного народа, и королевская семья была спасена. Но 9 августа восстание вспыхнуло уже повсеместно, и хотя в Тюильри сохранялось видимое спокойствие, королевской семье пришлось покинуть дворец и разместиться четырех кельях бывшего монастыря. Потом их отправили в Люксембургский дворец, а оттуда — в Тампль, где супругов по решению Конвента разделили.