Читаем 0,5 [litres] полностью

– Блядь. Серьезно? Костян, я же сказал, что занят сегодня. Че непонятно-то? Я, блядь, почти час сюда ехал, чтобы ты мне сообщил, что не можешь работу сделать, потому что объебашился в слюни?

– Братан…

Андрей взбесился. Взбесился по-настоящему. Тон поменялся:

– Меня это все вконец задрало.

– Братан, пожалуйста…

Он не слушал.

– Мы с самого начала договаривались, что ты слезаешь. Че ты там говорил? «Щас я подзавяжу, и начнем», – язвительно наступал Андрей, не обращая на робкие попытки Кости прекратить нарастающий конфликт никакого внимания. – Ты сам сказал, я тебя за язык не тянул! По графику мы тоже договорились. Я вчера даже вместе с тобой съездил, почти весь день на это потратили. Работы на пару часов было, но вместо этого ты с Лешей опять торчал, и ладно бы вчера вечером, ночью, но ты и сегодня, сука, весь день курил. И вместо того, чтобы протрезветь и хотя бы сейчас побегать, ты снова, сука, в слюни!

– Братан, сделай, пожалуйста…

– Делай сам. Я пошел, у меня дела сегодня, – попытался закрыть тему Андрей и развернулся в сторону выхода. – Все. Разговор окончен.

– Братан, он уже написал… Надо было сегодня ночью уже адреса отправить…

– И что??? – заорал Андрей так, что зазвенели стекла в хлипкой раме.

– Сделай, пожалуй…

– Я не буду больше делать ничего, – оборвал его Андрей. – Я вообще больше не буду работать, достало. Я сливаюсь.

– Братан, пожалуйста, раскинь…

– Ты вообще чем вчера думал? Ты же знал, что этот чел под подпиской за наркоту, и попросил его съездить за кладом? Ты ебнутый, что ли? Ты серьезно? Ты вообще не вдупляешь?

– Я не ебнутый, – пробубнил Костя, обиженно глядя в стену.

– Ему сейчас светит тюрьма минимум так на десять лет, а если он сдаст кого-нибудь, то «десяточка» может до «пятерочки» скоститься. Как думаешь, сдаст, а?

– Макс – нормальный пацан, не гони. Че ты кипишишь? – Костя тоже повысил голос.

Болтовня начинала ему надоедать, выводила из состояния спокойного бессилия. Жужжит, гудит, пыхтит. Взял бы и сделал все. Дел-то меньше чем на два часа, но не-е-ет. Будет тут целое представление разыгрывать.

– Нормальный-то, может, и нормальный, но только и соблазн велик, а? Десять лет тюрьмы, Костян, это как от первого класса и до конца школы. Это, блядь, вообще в бесконечность растягивается за забором.

Костя задумался, тускло припоминая, как это – вся школьная жизнь. Долго было. Уже собрался улететь в эти воспоминания окончательно: туристические слеты, контрольные, походы в музеи, уроки английского, где дурака валяли всем классом, но стряхнул эти мысли, вернулся в действительность. Андрей же про себя вспомнил армию. Жалкий год там в пять растянулся. Сейчас уже так и не кажется. А как в тюрьме?

– И че? Поймали бы – я бы сам сел.

– Ага. Сел и меня не сдал, да? Ну не чеши, а! Ты бы, сука, как миленький побежал заявление писать: «Это не мое, я вообще не в курсе», – попытался изобразить обычную в подобных случаях интонацию Кости Андрей.

– Не гони, – рявкнул в ответ друг.

– Ага. Все вы такие пацанские, правильные, пока в проблемы не влипнете.

Они молчали. Андрей достал пачку, чиркнул зажигалкой. Вспомнились былые обиды.

– Есть сига?

Да что, вообще, было между Костей и Андреем? Недодружба. В памяти живо всплыл коллаж, выложенный картинками из прошлого: диск с игрой, который Костя взял у Андрея в пятом классе и не вернул, а игра-то была интересная и без диска не работала – защита. Солгал своей маме, что Андрей необоснованно на него гонит. Драка на одной пьянке. Молчание Андрея, когда общение с наркоманом не пахло личной выгодой. Было и что-то другое, сидевшее внутри. Такое, что к горлу подкатывало, а попытаешься высказать – тут же трусливо уползало, убирало все лестницы в глотке, и слова застревали, скатывались назад – злость за то, что Косте всегда доставалось все. Прощение родителей за любые проколы, доставалась машина на совершеннолетие, младший брат, оплачиваемое из кармана предков образование, которое он бросил, и даже хуже – был отчислен с позором. Порицание его самого не особо и пугало, не заставляло краснеть.

Вспомнилось, мама Кости застукала их, когда, избавившись от всех свидетелей в виде пацанов, классе в пятом, что ли, они курили за гаражами. Растрепала все отчиму. Не поленилась. Даже домой к ним заявилась, раскрасневшаяся от негодования. Андрею тогда крепко влетело, а вот Костю Надежда Юрьевна простила, как прощала до и после этого случая. Все для него, для сынишки любимого. Свой ребенок может и оступиться, а другим это непозволительно. Это друзья у него мудаки и наркоманы, а сам-то он хороший, только они его в болото тянут. Мама досталась Косте. Папа.

Семья.

А может, и правда утягивают? Костя просто курил бы и дальше, влезая в долги, если бы Андрей САМ не предложил ему устроиться на работу, выкрадывая место потеплее для СЕБЯ. Он не пытался вытащить своих друзей из этого дня сурка, сломать их привычный образ жизни. Один раз спустить пакет в туалет недостаточно. Юлишь ты, Андрюша.