Читаем 0,5 [litres] полностью

Город напичкан тайниками с наркотиками. Тех, кто их делает, называют закладчиками или кладменами, иногда бомберами, минерами, курами. Сами тайники – закладками, минами, кладом. Закладчик – низшее звено в цепочке и при этом самый часто встречающийся вид. Так, как рискуют они, не рискует никто другой – даже за 0,05 грамма реагента светит срок от восьми до пятнадцати лет. Как правило, они выходят на работу напичкав карманы свертками, их быстро ловят и садят на бутылку Фемиды. Именно кладменами набиты тюрьмы – двести двадцать восьмая статья, «народная». Помимо них, непосредственно контактируют с наркотиками и другие люди: склад, водитель, химик, но в сравнении с кладменами передвигаться с нагруженным карманом им приходится гораздо реже.

Есть еще и те, кто отвечает за функционирование магазина: операторы, получающие от закладчиков адреса тайников, принимающие платежи от клиентов и выдающие в ответ информацию, полученную ранее. Теперь их работа, правда, немного изменилась: на смену живому общению приходят автошопы – клиент выбирает сам из предложенных кейсов. В крупных торговых сетях есть, помимо прочего, «хакеры», которые отвечают за интернет-безопасность: настраивают оборудование всех участников для анонимного посещения Сети. Есть и организатор, которого никто никогда не видел. Кадровые менеджеры, дизайнеры, SMM-щики. Существуют и те, кто рисует эту рекламу на каждом углу, в конце концов.

В этом бизнесе продуманы любые детали, схема отработана жизнями тысяч людей. Каждый хочет максимально прикрыть свою волчью шкуру шкурой овечьей, чтобы и волоса родного не торчало, поэтому, если жандармы и доберутся до кого-то из цепочки, никто никого сдать не сможет, даже если очень захочется. А как показывает практика, «распедалиться» в итоге хотят все.

То время почти ушло, когда, взяв на примету барыгу, следователи находили наркомана, снабжали его мечеными деньгами и отправляли на контрольную закупку. Не на такси, а в автобусе, забитом операми. Даркнет – рай для всего запрещенного. Хотя говорят, что работорговля сразу пресекается, а это значит, что возможности для слежки есть. Но чаще всего интересных персонажей ловят по нелепейшей ошибке, которую они совершают, уже находясь в Сети.

Да. Они шли по набережной. Через ряды дорогих машин. Мимо красивых и дорого одетых девушек. Оба – без гроша в кармане. Они говорили о том, что вслух обсуждать посреди улицы не принято. О той сфере, где вертятся настоящие деньги, за которые светят реальные сроки. Даже не через самый популярный интернет-магазин веществ в сутки проходит около пятидесяти тысяч рублей. Это конвейер купюр для владельца – так кажется со стороны. Кажется, что само дерьмо ничего не стоит материально и платить нужно людям, которые изготовят, которые привезут, разбросают этот яд в каждый закуток. Парням невдомек, что молодой локальный магазин работает практически в ноль: закупает опт у конкурента, а владелец выполняет всю работу сам, находясь в постоянном поиске надежных людей, которых можно взять в команду. Любой наркоман хочет лишь поживиться за счет честного предпринимателя.

Попытавшись скорчить на лице максимально отстраненный вид, Андрей задал вопрос:

– А как туда на работу вообще устраиваются?

– Ну, оператором ты не устроишься. Если магазин местный – оператор обычно и есть сам владелец, у крупных как – не знаю. Ищут только курьеров. Либо оставляешь залог за первую партию, либо данные паспорта, – повествовал Костя, периодически уменьшая в громкости, когда мимо проходили люди. – Паспорт – это, конечно, ваще для отбитых, но такие отморозки тоже есть. А потом еще шваркают магазин. Их фейс вывешивают где-нибудь на легале либо в городской чат кидают и награду назначают – и все, кранты им.

– А залог сколько обычно?

– Помнишь Славу Губу?

– Ну, – ответил Андрей, на секунду задумавшись, – здоровались, но не общались как-то. Привет, как дела, окей, до связи.

– Он когда устраивался, говорил, что восьмерку оставил залогом. Правда, уже не работает… – грустно протянул Костя. – Приняли. Он под «соляной» ехал на мопеде своем, а в рюкзаке еще граммов пятьдесят было.

– И что светит за такое?

– Да хер его знает, лет десять, может, дадут…

– Жесть, – заключил Андрей.

– Так у него не только эта «соль» была, еще дома всякое дерьмо. Он, кстати, долго не юзал ничего. Года два назад слез, бухал только постоянно. Пару месяцев поработал, а потом его сделали «складом», и башню сорвало конкретно.

– А его как, случайно приняли или следили?

– Кто-то говорил из пацанов, что у него камера стояла в хате или жучок, но я думаю, что гон это все, – он улыбнулся, – местных мусоров за такое самих за жопу возьмут, наверное. Хотя… Склад накрыть – это типа веское основание. А так, он сам спалился по-любому: он же одно время вообще дичь вытворял. Ну, типа пришел ко мне домой весь потрепанный. Я спрашиваю, че случилось. Он ничего объяснить не может. Ему приглючило, что мусора в дверь ломятся, он окно вынес прямо с рамой и со второго этажа выпрыгнул.