Читаем 0,5 [litres] полностью

Просто в один момент товар, который ты берешь у анонимного барыги, становился мощнее в два-три раза, но об этом никто, как правило, не предупреждает. Забираешь закладку и видишь абсолютно идентичное предыдущему белое вещество. Ты же знаешь дозировку, ты проделывал это сотню раз! Высыпал в тарелку двадцать граммов сушеной ромашки, продающейся в аптеке, на глаз. Залил муравьиным спиртом, купленным уже в другой. Э-ге-гей, не палиться же так глупо, да? А если спирта нет, но горит и не терпится, то и ацетоном приправить можно. Порошок туда, и все это мешать-мешать-мешать. Остается только полчасика посушить, и можно первую хапку снимать. Первая хапка – самая жадная. Ну еще бы, ты столько ждал! А можно даже не варить, просто послюнявить сигарету и макнуть в порошок.

Зная свою дозировку, такую, чтобы сразу в мясо, но полностью контроль над организмом не терять, ты всасываешь этот густой и вонючий дым, предпочитая про себя называть его сладким – как в песнях русских рэперов, как в фильмах про растаманов. На деле же вдыхаешь через силу, потому что рецепторы при неаккуратной затяжке могут очень быстро кинуть тебе клич, послать команду согнуться пополам, и подавить в себе это ощущение – дело титанических усилий, каждый раз как в первый. К этому невозможно привыкнуть.

Вместо знакомого чувства легкого удара по голове получаешь порцию новых: впадаешь в полный коматоз, настигающий мгновенно, будто выходишь из-за угла, а тебя на полном ходу внедорожник сбивает. Даже бутылку передать не успеваешь, которую обезьяны-приятели уже и сами выхватывают своими лапами, завидуя твоему состоянию. Хорошо, что хоть бокс изнутри закрыт. Догоняйте.

Вдоволь наигравшись в припаркованном внутри «опеле», который Иля кому-то из своих знакомых обязался покрасить, ребенок выполз из автомобиля и начал трясти «прилипшего» к стене старшего брата, который широко раскрытыми глазами таращился на рельефную грязную стену, силясь сообразить хотя бы, кто он такой. В мозгу происходило что-то неописуемое: мир казался квестом с миллионом вариаций выбора, но любой перекресток предлагал лишь несколько исходов, одно из двух, трех, четырех. Вернуться к предыдущей ветке нельзя. И каждый сделанный выбор приведет тебя к следующей уникальной развилке, за которой прячется еще одна и еще.

– Костик, пошли домой. Костик, ну пошли.

И у Кости появилось два варианта ответа: «пошли» и «пока не пойдем». Он выбрал первый, но высказать вслух не смог. Будто недобросовестные локализаторы квеста не стали записывать русскую озвучку при переводе, а предпочли просто вырезать звук оригинальной. Тишину в гараже разрывало только редкое кряхтение кого-то из троих друзей и жалобный голос мальчика. Костян молчал, но и система не сдавалась, выдумывая новые доводы:

– Костик, я писать хочу…

Костик не отвечает. Он думает о том, что его брат – заскриптованный НПС, который ждет реакции игрока, повторяя одни и те же фразы. Смеется этим мыслям, но сам понимает, что выглядит страшно: глаза навыкате, морду перекосило.

Что будет, если ребенок захочет попробовать на вкус эту отвратную бяку? Отравится ли он, если лизнет языком, к которому мигом прилипнет этот опилок? Нет. Макс не попробует. Макс – молодец. Он в свои пять уже понимает, куда лезть не стоит.

Через пятнадцать минут, испуганный и зареванный, мальчик прибежал домой, сумев отодвинуть скрипучую и тугую щеколду на двери гаража, и взволнованно рассказывает родителям, что Костик «завис», как это случается с игрушками на планшете. Никаких других слов, описывающих это состояние, он подобрать не смог. Довольно точная метафора получилась.

Ваши родители когда-нибудь собирались вас убить? Костины бы обязательно это сделали, если бы он попался здесь и сейчас, но к тому времени, как нашлась бейсбольная бита, к тому моменту, как старики доковыляли до бокса, пыл прошел.

Дверь вновь оказалась заперта: пугливый Ича, когда его сознание чуть прояснилось, сразу ринулся запирать ее. Через тонкие стены до родителей Кости доносилось лишь странное бульканье, сменяющееся невнятным бубнежом и мычанием.

Отец Кости стал настойчиво колотить в дверь, но никакой реакции изнутри не последовало. Тогда, выждав еще минуту, он протянул биту жене, а сам решительно отправился в свой гараж по соседству. Надежда Юрьевна осталась сторожить. Вернулся папаша уже с топором, чтобы эту, казавшуюся хлипкой, дверь выломать. Но она была довольно хитрой – зацепиться не за что. Оставалось лишь настойчиво колотить обухом для острастки.

Эффект был. В ответ на первый же сильный удар за дверью что-то пришло в движение. Не понимая, что происходит и откуда доносится звук, три объебыша принялись истошно вопить, а потом и выть почти в унисон. Начал кто-то один, а остальные подхватили, поддавшись животному инстинкту. Только они и остаются в таком состоянии. Налет из всего человеческого, подаренного культурой, смывается.