Читаем 0,5 [litres] полностью

Спасло Костю только то, что Таня узнала, что жених-то – наркоман. Запас терпения был большим, до этого парень не косячил. Так что сработало уверение, что делает он это крайне редко, что никакой системы нет и, вообще, употребляет только настоящую марихуану или гашиш, но, увы, одолеть свою слабость он не мог. Наоборот, делал поступательные движения и стал пропадать чаще. После каждого прощания с Таней он ехал кутить. Даже оброс кучей знакомств в том районе, где она жила. Мог спокойно шабить в соседнем доме среди ночи, и ничто его, кажется, не смущало.

Последовали бесконечные уговоры, в которых семья Кости и Таня объединились, угрозы разрыва, в ответ на которые Костя лишь убегал от реальности все дальше и дальше, уже и жалея, что когда-то начал эти отношения, теперь доставлявшие лишь головную боль. Тане надоело, Таня расписала ситуацию своему отцу, и тот, поговорив по-мужски, запретил Косте, недавно такому любимому, приближаться к дочери, которая и сама теперь была в Косте разочарована. Поняла, все его желание «казаться» иссякло, и отныне он просто «был». Принимайте, мол, меня таким. Кредит доверия исчерпан, восполнять его никто не спешил.

С разрыва прошло уже больше года. Таня о бывшем возлюбленном больше не вспоминала, вычеркнув его, будто позорную главу, из своей биографии, и отдалась новой любви, где не было подобной проблемы, но, разумеется, имелась масса других. В частности, у ее нового молодого человека был очень маленький член, который Таня даже не чувствовала в себе. Только тссс. Ну а Костя после освобождения ушел в двухмесячный марафон, из которого его вытащили родители, отвезли в деревню, где из всех развлечений – только алкогольное отравление в компании не самых смышленых парней. Вытащили, чтобы сделал глоток и нырнул опять. О бывшей он вспоминал чаще всего ночью, когда оказывался дома, если совсем голяк был и не находилось денег, чтобы вымутить покурить. Тогда он предавался рукоблудству, вытряхивая из дырявой памяти сцены. В свое время он старался быть в постели отличным любовником – отоварился даже какими-то таблетками с невыговариваемым названием, чтобы Таня была довольна, но не все в жизни сводится к постели.

Временами его по-настоящему размазывало от тоски, посещало просветление: он тратит жизнь впустую, он потерял такую женщину. Помотав с вечерок сопли на кулак, Костя приходил в себя и брался за старое. Он был неисправим.

Помимо Ёзы, с Костей часто употреблял его сосед: парняга метра под два ростом, который всегда таскался со своим лучшим другом – щуплым очкариком, всеми почему-то называемым «Ичей». Ича тоже был прожженным наркоманом: взял пару кредитов общей суммой триста тысяч рублей и все прокутил. Только вот эти двое, в отличие от Кости, совмещали график рабочий с расписанием отправления на аттракционы, умудрялись как-то согласовывать жизнь обычную и ночную.

Соседа все звали Илей. Не Ильей, как это принято среди нормальных людей, а именно Илей. Так и говорили: «Иля, здорова». Хотя по паспорту он был, конечно, Ильей. Дмитриевичем. Как богатырь какой-нибудь. У Или «по-убитке» просыпался настоящий инженерный и дизайнерский талант: он смастерил пару десятков видов бульбуляторов, совершенно разных по конструкции, пуская в ход все, что покоилось поблизости; он сделал «парашют» из четырех бутылок, сплавив одну с другой и отыскав где-то очень необычный пакет, идеально для этих бутылок подходящий. Только днем все эти наклонности дремали где-то внутри: работал он в ангаре, где чинили общественный транспорт, и там решать Иле приходилось типовые проблемы.

Вчетвером компания как-то раз зависала в гараже, за домом, где все и были прописаны. Замыкал квартет Костин младший брат, пяти лет от роду. Старший вывел малого на прогулку, когда упрекнули, что никаких домашних обязанностей у него нет. На улице было знойно и скучно, поэтому, оставив брата в этом мире, Костя решил улететь в иной, решив, что Макс еще ничего не понимает. Улетел, но обещал вернуться.

Реагент с каждым годом становится все убойней, – это знает любой употребляющий миксы. Сначала так происходило потому, что формула попадала в список запрещенных веществ и торговать продуктом было нельзя легально. Умелый химик быстро добавлял один атом углерода, и цепочка менялась. Лабораторных исследований никто, конечно, не проводил. Какие исследования, если все это делается лишь с целью наживы? За пару месяцев новое вещество наводняло всю страну, а когда и новый наркотик попадал в перечень – его модифицировали вновь. Приход усиливался, менялся, появлялись новые эффекты. Вместе с эффектами повышалась и токсичность. Бывали случаи, когда ошибка в несколько мизерных миллиграммов при изготовлении приводила к моментальному отключению дыхательной системы потребителя. Что, жаловаться производителю побежишь? Судиться будешь?