Читаем 0,5 [litres] полностью

Мир пожелтел. Захотелось скукожиться и уменьшаться в размерах до тех пор, пока не исчезнешь окончательно и бесповоротно. Чудилось, что стоит подумать о чем-то – сразу смыслишь, как оно работает, тут же становится противно от осознания сути вещей. Любое явление представлялось набором винтиков, складывающихся в целостный механизм. Мысли в голове катились кубарем, но объединяло их одно – тошнота. Тошнота и отвращение. Противно от людей, от осознания собственной беспомощности, от тиканья часов. Эмоции казались пластмассовыми, и осмысление этого приносило боль – ты не умеешь чувствовать по-настоящему. Даже боль твоя не подлинна. Ты подделка, общение между людьми – подделка. Нет никакой искренности.

Так на Андрея подействовало соединение, родственное 3-бутаноил-1-метилиндолу, который в изначальном виде применялся с единственной целью – облегчить муки смертельно больных людей. Уже минул почти десяток лет, как вступил в силу закон о запрете изначальной формулы. Ее слегка изменили – эффект оставался ровно тот же. Распространили табу и на эту. Рецепт трансформировался каждый месяц. Цепочка с бесконечным количеством звеньев – знай себе меняй молекулы местами, добавляй примеси. Тогда и начались побочные эффекты. Запреты довели до того, что никакого кайфа не осталось, а вот зависимость становилась сильнее. Употребившим ЭТО нередко сносило голову, начинались приступы эпилепсии, кто-то выходил в окно, думая, что сможет лететь, у кого-то просто не выдерживало сердце. Другие отделывались парой месяцев в психбольнице.

Андрей к сердцу прислушивался. Сейчас оно бешено колотилось, и от ощущения этого темпа было уже не отделаться. Пульс посчитать тоже не получалось: стучит слишком быстро, непослушные подушечки пальцев перестали чувствовать такие тонкие вещи. Будто в такт проминаются внутрь, как только пульс выскакивает наружу. Будто они в сговоре и хотят обмануть мозг. Что ж, получается.

Когда-то давно они курили гашиш для того, чтобы становилось веселее, чтобы склеился разговор, чтобы в голове вихрем начинали крутиться мысли, срочно требующие обсуждения, и из ничего рождались яркие идеи, кажущиеся гениальными и забывающиеся спустя полчаса. Компанией по три-четыре человека зависали в старой «газели», которая давно уже была не на ходу. Лешин отец разрешал, понимая, что пацанам нужен какой-то личный угол. Несколько лет машина простояла во дворе, служила пристанищем для юных психонавтов, переживающих, как бы не спалиться. Состояние автомобиля становилось все хуже: сначала случайно выбили одно из окон, и пространство невозможно стало обогреть зимними вечерами. Проблему решали, зажигая свечи. Неизвестные стащили колеса. Все, что можно было снять по-быстрому, – сдали на металл.

Компания писала глупые рассказы, Андрей иногда приносил гитару, болтали без умолку. То, что довелось попробовать сейчас, – не приносило ровным счетом ничего. Наоборот, оно высасывало из тебя все живое, оставляя только вполне осязаемый вакуум. Ты становился маленькой пылинкой в абсолютно пустой комнате. От одного лишь воспоминания о вкусе дыма во рту еще долго начинало моментально тошнить.

Каннабиоидные рецепторы в организме существуют в двух видах: CB1 и CB2. Первые в основном находятся в центральной нервной системе, а вторые – в клетках, отвечающих за иммунозащиту. Наркотик, попадая в организм, связывается с рецептором, активируя его и вызывая реакцию. Реакции совершенно различны: улучшение настроения, замедление движений, паника, галлюцинации. С высокой вероятностью активация рецептора повлияет на память, на восприятие времени и пространства, изменит температуру тела, может даже появиться вполне реальное чувство боли, паралич. Известны даже случаи проявления аппендицита. JWH-018, являющийся далеким-далеким предком того, что сейчас употребил Андрей, связывается и с первым, и со вторым типом рецепторов. Воздействие – непредсказуемо. Каждый организм индивидуален. У Андрея вот мир потускнел, тоска накатила, чуть не вырвало. Все потому, что синтетика гораздо сильнее по своему действию, чем тетрагидроканнабинол, содержащийся в настоящих коричневых плитках. По сравнению с «гариком» химия связывается с первым рецептором в четыре раза сильней, а со вторым – в десять. Представляете, какие это может вызвать последствия? Даже британские ученые не могут выяснить до конца, а они всякого повидали. Спросили бы у русской провинции, им бы ответили. И даже пару лайфхаков дали, как подготовиться, чтобы последствия были относительно прогнозируемы.