Читаем полностью

Мы оставались в таком положении несколько минут. Часов. Всю жизнь. Не знаю. Ничего не менялось. Ничего, пока в больничную палату не влетела Шторм, тяжело дыша, словно только что пробежала марафон. В ее глазах горела дикость, которой я никогда раньше не видела.

— Я знаю, Кейси. Знаю, что с тобой произошло. Теперь я обо всем знаю.

По ее щекам текли слезы. Она забралась на другую сторону кровати и схватила меня за руки. Мы втроем лежали, как сардины.

Запутавшиеся, рыдающие сардины.

* * *

Шипящий звук...

Яркий свет...

Кровь...

Красивое лицо Трента, его руки, сжимающие руль.

Он показывает на меня.

Смеясь.

— Кейси! — Что-то резко врезалось в мое лицо. — Проснись!

Я все еще кричала, даже когда приняли четкие очертания выпученные глаза Ливи, находящиеся прямо передо мной, и окружающие меня приборы. Что-то резко жалило мою щеку. Я подняла руку, чтобы ощупать ее.

— Прости, что мне пришлось дать тебе пощечину, но ты кричала, не переставая, — сквозь слезы объяснила Ливи.

Кошмары вернулись, только стали хуже. В миллион раз хуже.

— Ты не прекращала кричать, Кейси. Тебе нужно прекратить.

Ливи резко вздохнула, рыдая, и свернулась калачиком на кровати рядом со мной, начав раскачиваться и бормотать себе под нос:

— Пожалуйста, помоги ей. Господи, помоги ей, пожалуйста.

* * *

— Скажи-ка еще раз, что это за больница?

Я провела здесь уже два дня, и Ливи со Шторм не отходили от моей постели, за исключением случаев, когда нужно было воспользоваться уборной или принести воды и еды.

Шторм и Ливи обменялись длительными, острыми взглядами.

— Специализированная, — медленно ответила Ливи.

— В Чикаго, — добавила Шторм, слегка приподняв подбородок.

— Что?

Мой голос нес в себе больше силы, чем, по моему мнению, было возможно. Я попыталась сесть на кровати. Я чувствовала себя так, словно меня переехал грузовик.

Ливи поторопилась объяснить.

— Здесь поблизости расположена клиника для людей, страдающих от посттравматического стрессового расстройства. По идее, она — лучшая в стране.

— Ну...что...как... — Наконец, я села вертикально при помощи перилец на кровати. — С каких это пор простая медицинская страховка покрывает расходы по содержанию в лучшей клинике страны?

— Успокойся, Кейси.

Шторм осторожно опустила меня обратно в лежачее положение. У меня не был сил с ней бороться.

— Эм...нет, я не могу успокоиться. Мы не можем за это заплатить... — я теребила капельницу, ругаясь про себя.

— Что ты делаешь? — спросила Ливи. В ее голосе отчетливо слышалась паника.

— Срываю со своей руки эту чертову штуковину и сваливаю к чертовой матери из этой моднявой психушки. — Я оттолкнула ее руку, когда она попыталась меня остановить. — И сколько же это стоит? Пять тысяч за ночь? Десять?

— Тише, не беспокойся об этом, Кейс.

Шторм погладила меня по волосам.

Наступила очередь ее руки быть отброшенной.

— Кому-то придется об этом побеспокоиться! Какого хрена мне придется делать? Обосноваться в V.I.P. — комнатах «У Пенни» на постоянной основе, одев на себя одни только наколенники, чтобы оплатить все счета!

— Вижу, наша пациентка проснулась? — прервал меня незнакомый мягкий голос, который я слышала раньше, и я замешкалась.

Я обернулась и увидела приятно выглядящего пожилого мужчину с редеющими волосами и добрыми угольно-черными глазами, который протягивал мне руку. Я даже не слышала, как он вошел.

— Здравствуй, я — доктор Штейнер. — Я кинула взгляд на его руку, словно она была покрыта бородавками и сочащимися волдырями, и он ее убрал. — Да, точно. Твоя проблема с рукопожатиями.

«Моя проблема с рукопожатиями?» Я нахмурилась, посмотрев на Ливи, и она отвела глаза.

Если что-то из этого доктора и побеспокоило, вида он не подал.

— Кейси. Твое дело принес мне...

— Дэн, — вмешалась Шторм, взгляд которой метался между доктором и Ливи.

— Точно. Дэн. — Он откашлялся. — Думаю, что могу тебе помочь. Думаю, что ты снова сможешь жить нормальной жизнью. Но я не смогу помочь, если ты не хочешь помощи. Понимаешь?

Я с открытым ртом пялилась на этого человека, который назвал себя доктором, но совершенно точно не мог им быть. Что за доктор входит в палату и говорит такое?

Ответа от меня не последовало, и он подошел к зарешеченному окну.

— Ты хочешь снова стать счастливой, Кейси?

Счастливой.Снова это слово. Я думала, что быласчастлива. А потом Трент меня уничтожил. Опять. Я влюбилась в убийцу своей семьи. Я ночь за ночью проводила с ним, когда он был рядом, был во мне, а я мечтала о будущем с ним. При этой мысли желчь подкатила к горлу.

— Требования, предъявляемые к моему сеансу терапии, — это разговаривающий пациент, Кейси, — объяснил доктор Штейнер без намека на сарказм или раздражение в голосе. — Так что я снова задам этот вопрос. Ты хочешь стать счастливой?

Господи, этот тип такой пробивной. И он заставит меня говорить. Ради этого все и затеяно. Почему все так настаивают на вытягивании из меня прошлого? Оно свершилось. Окончилось. Никакая болтовня его никогда не изменит, никогда никого не вернет. Почему я одна это понимаю?