Читаем полностью

Будто не расслышав вопроса, «ЭДИТА», перейдя на шепот, добавила, что если Курусу-сан желает взглянуть на орден Андрея Первозванного, то у него есть шанс — регалия временно находится у нее дома.

Все сомнения мгновенно развеялись, японец прокричал в трубку, что немедленно берет такси и выезжает. Бросив трубку, он опрометью выбежал из телефонной будки. Вернулся, чтобы узнать адрес, а заодно поинтересовался, не будет ли «ЭДИТА» возражать, если он захватит с собой пару бутылок шампанского...

Агентессе спешно забинтовали ногу, вооружили костылями. Макияж она наложила сама.

В сопровождении двух бригад «наружки» Курусу через двадцать минут подъехал на такси к дому. «ЭДИТА» встретила японца, прыгая на костылях и морщась от боли. Извинилась за беспорядок в квартире — некому помочь. Минуя гостиную, проследовала в спальню и уселась на прикроватный пуфик...

...Свою роль агентесса-обольстительница играла с упоением. Халатик постоянно распахивался, то обнажая до самого основания стройные ноги, то вдруг из него одновременно выкатывались две молочные луны пудовых грудей...

От такого натиска Курусу вмиг забыл и о привезенном товаре, и об ордене Андрея Первозванного.

Осушив залпом пару бокалов шампанского, он попросил разрешения снять пиджак. На пиджаке не остановился, стащил и надетый поверх рубашки полотняный пояс с кармашками-ячейками, заполненными часами и золотыми браслетами. С облегчением вздохнул: «кольчуга» весила около десяти килограммов!

В свою очередь «ЭДИТА» попросила разрешения прилечь на кровать — болит нога. Вновь предательски распахнулся халатик. Зачарованный Курусу вперил взгляд в манящий лобок. Ленивым движением женщина одернула подол. Губы ее были закушены, лукавые глаза, источавшие похоть, призывно смеялись. Запахивая полы халата «ЭДИТА», отрешенно глядя в потолок, стала поправлять прическу.

Нет, она просто издевалась над молодым изголодавшимся самцом!

Завуалированный стриптиз стал последней каплей, что переполнила чашу плотских вожделений японца. Не в силах более противостоять разбушевавшейся физиологии, он сорвал с женщины халат, покрыл ее тело неистовыми поцелуями, с остервенением рванул брючный пояс и вмиг оказался меж ее ног...

Женщина вскрикнула и начала робко сопротивляться. Притворная борьба, а по сути, — освобождение от халата, еще больше раззадорила японца. Дрыгая ногами, он пытался выбраться из брюк. Затрещала рвущаяся материя — это лопнули по шву брюки, из которых азиату, наконец, удалось выпрыгнуть...

...Тела сплелись в пароксизме страсти, комната наполнилась криками и сладострастными стонами. Дьявольская пляска уже достигала апогея, когда хлопнула входная дверь и в прихожей раздались хмельные мужские голоса...

— Боже мой! Муж! — закричала агентесса, пытаясь столкнуть с себя вошедшего в раж азиата. — Вернулся раньше времени! Что делать? Что делать?!

Забыв, что у нее по сценарию перелом, «ЭДИТА», извиваясь всем телом, начала обеими ногами колотить навалившегося на нее японца.

— Иосихису! Да остановись ты, наконец!!

— Сейчас-сейчас! — обезумев от азарта, заорал японец.

— Как ты тут без меня, золотце мое? Что ты там делаешь, почему не встречаешь своего зайчика?—раздался из прихожей голос «мужа».

Только тогда японец осознал всю трагичность момента. Действительно, что делать? Прыгать в окно? Под кровать? В шкаф? Поздно! Взгляд Курусу беспокойно метался в поисках брюк. А, черт! Распоротые на две половинки они валялись на полу. Что толку их надевать?!

На пороге комнаты с букетом красных гвоздик и в сопровождении амбала зловещего вида появился «зайчик» — оперативный сотрудник из Службы Козлова. Амбал, сыщик по профессии, драчун по призванию, московскими «топтунами» прозванный «Витя-выключатель», потому как одним ударом мог сразить наповал годовалого бычка, был привлечен к мероприятию для оказания па японца психологического, а если потребуется, то и физического воздействия.

...Мизансцена развивалась по всем канонам байки о вернувшемся из командировки муже и неверной жене.

Женщина, делая вид, что пытается перехватить инициативу, спрыгнула с постели и, застегивая на ходу халат, со стаканом вина ринулась к мужу.

— Коля, дорогой!

В следующую секунду стакан полетел на пол, жена — на постель.

— Ах, ты стерва, ах, ты б...! — Заорал «муж», увидев голого незнакомца, и добавил несколько этажей непечатных выражений.

Развернувшись, он бросился к незадачливому любовнику и влепил ему пару оплеух. Для пущей драматизации обстановки схватил подвернувшийся под руку костыль, копьем метнул его в выбегающую из комнаты жену и снова бросился к японцу.

Накал страстей был так высок, актеры настолько вжились в роли, что никто из них не вспомнил, что по сценарию у «ЭДИТЫ» сломана нога, и уж бежать она никак не может...

Витя-выключатель перехватил обезумевшего от ревности приятеля и глыбой навис над иностранцем...

Приоткрыв дверь в комнату, «ЭДИТА» не своим голосом прокричала:

— Коля, не трогай его, он — иностранец, дипломат. Он пришел к нам в гости!