«– Марья Гавриловна.Так фамильярно зовет ее Петербург, Одесса, Нижний Новгород, Тифлис, Варшава, Москва, Ростов-на-Дону, Казань, Полтава, – вся Россия.В Париже вы не услышите слова "Бернар", – Париж зовет свою великую артистку просто "Сарой"…»
Влас Михайлович Дорошевич
«Известие в духе времени. За последнее время у нас царит обвинительное направление.Я отношусь с величайшим почтением к правосудию и преклоняюсь пред милосердием. Правосудие родилось на земле, родина милосердия – небо. Это с неба звучал голос…»
«Проклятый Касьянов год! Горе за горем несет он России. Со дня смерти Тургенева мы, русское интеллигентное общество, не несли такой потери, какую понесли сейчас. Умер Антон Павлович Чехов. Вот истинное национальное горе…»
«У арабов, как ты знаешь, мой друг, и все бывает арабское. В арабской Государственной Думе, – она зовется у них Дум-Дум, – решили начать, наконец, издавать законы. Вернувшись с мест, из своих становищ, избранные арабы поделились впечатлениями. Один араб сказал: – Кажется, население нами не особенно довольно. Мне один на это намекнул. Назвал нас лодырями…»
«Это было в Вероне.В маленьком городке, куда приезжают люди со всего мира, чтобы опустить свою визитную карточку в саркофаг Джульетты.Вы знаете, что итальянцу, может быть, иногда не на что пообедать, – но у него всегда найдется лира на театр и пять чентезимов на газету…»
«Господин с разъяренным лицом влетает в кабинет.– Вы господин редактор?Сидящий за столом мужчина молча наклоняет голову.– В вашей газете напечатана про меня гадость, клевета, гнусность. Вы смеете утверждать, будто я совершил мошенничество, когда я сделал только подлог!..»
«– Жениться ли на актрисе?Этот вопрос задавался тысячи раз и на него можно ответить тысячью анекдотов или тысячью печальных историй…»
«В кандальном отделении «Нового времени», в подвальном этаже, живет старый, похожий на затравленного волка, противный человек с погасшими глазами, с болезненным, землистым лицом, с рыжими полуседыми волосами, с холодными, как лягушка, руками…»
«Сегодня, в день первого русского актёра, любопытно набросать силуэт:– Последнего русского актёра.Новорождённого.Ему 20 лет. Прекрасный возраст!..»
«Высшее специальное учебное заведение. Совет. На столе – листы с результатами конкурсных испытаний.Директор. Ну-с, приступим. Сколько желающих?Секретарь. 500.Директор. Ой-ой-ой! А мест?Секретарь. 50…»
«Один знатный, но образованный иностранец, приехавший в Петербург, говорил одному петербуржцу:– Конечно, что больше всего меня интересует, – это ваш драматический театр. Мне будет интересно увидать на вашей образцовой сцене Пушкина…»
«Отелло подписывает бумаги.Дездемона с веранды бросает в него розой.Роза рассыпается, и лепестки ее обсыпают стол, мавра, его живописный костюм.Отелло ловит и прижимает к губам лепестки розы…»
«Вот уже восемь лет, как г-жа Иветта Гильбер состоит несменяемою "любимицей" парижской публики.Так долго в Париже не держалось ни одно министерство!И вы понимаете, с каким интересом я шел в Café Ambassadeurs посмотреть на эту удивительную женщину, сумевшую сделать постоянными парижан!..»
«Двадцатипятилетний юбилей В.А. Гиляровского как "короля репортеров" приходился на осень 1905 года.Между 17 октября и 9 декабря…То было время не для королевских юбилеев!Сегодня празднуется 25-летний юбилей беллетриста Гиляровского…»
«Почитайте газеты, и вы прочтете удивительные вещи.Знаменитый итальянский трагик Цаккони с колоссальным успехом играет в Петербурге "Власть тьмы".Другой знаменитый итальянский артист Новелли, с громадным успехом гастролирующий в Париже, производит потрясающее впечатление в тургеневском "Нахлебнике"…»
«На дне гниют утонувшие люди. В ночлежке живут какой-то барон, прошедший арестантские роты, "девица", гуляющая по тротуару, спившийся актер, телеграфист, сидевший в тюрьме за убийство, вор, "наследственный вор", еще отец его был вором и умер в тюрьме. От них смердит…»
«Это было в поездку между Веной и Подволочиском. По всей Европе вы летали с экспрессами, носились, как вихрь, – от Вены к Подволочиску поезд идет медленно, словно нехотя, – и колеса стучат: – Читайте! Читайте!…»
«Два московских дня.Прощеное воскресенье и Чистый понедельник.Прощеное воскресенье.Рогожская.Улица, которая носит название:– Хива. Попахивает Азией…»
«Мне кажется, – я вижу кладбище, и принц Гамлет в черном плаще, с бледным, печальным лицом, – бродит среди памятников. Вместо "друга Горацио" с ним "1-ый актер", – тот самый, который со слезами читал рассказ о бедствиях Гекубы, – хотя "что он Гекубе, и что Гекуба ему?". Только "могильщик" изменился. Одно из тех лиц, которые мы видим на всех юбилеях – живых и мертвых…»
«– Так смотри же, принеси мне хороший подарок! – кричала О-Мати-Сан своему мужу Ки-Ку, который в первый раз отправлялся в город.– Принес мне подарок? – встретила она его вопросом, когда Ки-Ку вернулся…»
«– Марья Гавриловна. Так фамильярно зовет ее Петербург, Одесса, Нижний Новгород, Тифлис, Варшава, Москва, Ростов-на-Дону, Казань, Полтава, – вся Россия. В Париже вы не услышите слова "Бернар", – Париж зовет свою великую артистку просто "Сарой"…»
«Иванов-Козельский. Какие светлые, какие мрачные воспоминания вызываешь ты, – это имя. Я знал двух Ивановых-Козельских. Одного – артиста, находившегося на вершине своей славы, полного таланта, сил, любви к искусству; его глаза горели восторгом, когда он говорил о своем боге – Шекспире и о пророке этого театра – Томазо Сальвини; он был идолом толпы, переполнявшей театр; идолом, глаза которого сверкали вдохновением и звуки голоса западали глубоко в сердце…»
«Господин с приличной внешностью, но растерянным видом. Всегда взлохмаченный цилиндр, по которому то рабочие заденут краем декораций, то он сам стукнется им о низенькую дверь уборной…»
«Скончался A.A. Рассказов. Какое старое это имя! Какого далекого, какого другого времени! Все те светила, среди которых небольшой, но яркой звездочкой горел в Малом театре его талант, давным-давно перешли в "труппу Ваганьковского кладбища"…»
«Никогда еще ни один из наших драматургов не удостаивался такого "приема". – Дорогой наш! Пришли? Как мы рады! Куда бы вас посадить? А впрочем, садитесь, куда вам угодно. Все места свободные. Даже швейцары "Славянского базара" были сконфужены за драматическую литературу…»
«На самом краю Москвы, в лачуге, живет старик, отставной чиновник Крутицкий. Он ходит по папертям просить милостыню и посылает нищенствовать жену и племянницу. В доме у Крутицкого пьют, вместо чаю, липовый цвет. А вместо сахару служит изюм, который старик подобрал около лавочки. И когда Крутицкий умирает, – в его шинели находят зашитыми в поле сто тысяч…»
«Есть такой еврейский анекдот. Старый еврей рассказывает: – Ай, ай, ай! До чего нынче народ шарлатан пошел. – А что? – Присватался к нашей дочке один себе жених…»
«Я, право, не знаю, что вам написать об этом спектакле. Мне вспоминается один эпизод, случившийся с М.Г. Савиной, кажется, в Полтаве. После спектакля артисты с гастролершей ужинали в ресторане, на террасе, закрытой густо разросшимся диким виноградом…»
«В Большом театре Мазини и Станио чаровали публику в "Трубадуре". Красавец Станио сверкал в "Пророке". Молодой Мазини увлекал каватиною в "Фаусте". Дезире Арто потрясала в Валентине. Джамэт гремел своим "Пиф-паф" в Марселе и песнью о золотом тельце в Мефистофеле…»