Военная проза

Скажи им, мама, пусть помнят...
Скажи им, мама, пусть помнят...

В книге, состоящей из отдельных рассказов, повествуется о боевом пути партизанского отряда имени Христо Ботева. Автор, в прошлом активный подпольщик, партизан, ныне генерал-лейтенант болгарской Народной армии, яркими красками рисует героическую борьбу лучших сыновей болгарского народа за освобождение своей страны от монархо-фашистского ига.Заключая последние страницы своих воспоминаний рассказом о вооруженном восстании болгарского народа в сентябре 1944 года, автор подчеркивает решающую роль Советского Союза в разгроме гитлеровской Германии и то огромное влияние, которое оказали успехи Советской Армии на развертывание партизанского движения в Болгарии.Книга представляет интерес для широкого круга читателей.

Гено Генов-Ватагин

Биографии и Мемуары / Проза / Проза о войне / Военная проза / Документальное
Дневник. Как я убил Распутина
Дневник. Как я убил Распутина

В.Пуришкевич - одна из наиболее одиозных фигур русской истории предреволюционной эпохи. Ярый реакционер, черносотенец, устами которого, по выражению В.И.Ленина, говорил "дикий помещик и старый держиморда", он до конца своих дней был фанатически предан монархии.  Опубликованный уже после смерти Пуришкевича его "Дневник" охватывает период с ноября 1916 по январь 1917 года. Главное содержание "Дневника" - обстоятельный и хладнокровный рассказ об убийстве Григория Распутина, задуманном и осуществленном "во имя спасения Государя и Отечества", - убийстве, в котором Пуришкевич принимал прямое участие.  "Дневник" Пуришкевича, естественно, несет на себе печать его политических воззрений. Однако всякий, кто всерьез интересуется прошлым России, должен знать его во всей полноте, в столкновении и противоборстве разных, порой взаимоисключающих взглядов и позиций.

Владимир Митрофанович Пуришкевич , Александр Павлович Сытин

Биографии и Мемуары / История / Приключения / Проза / Военная проза / Прочие приключения / Образование и наука / Документальное
Военно-полевой обман
Военно-полевой обман

«Мы воевали не с чеченцами или афганцами. Мы воевали со всем укладом этой жизни. Мы дрались против кривды за добро и справедливость. Каждый выпущенный в нас снаряд был выпущен в молодость этого мира, в веру в добродетель, в любовь и надежду. Желание изменить эту жизнь. Каждый снаряд попадал прямо в наши сердца. Он разрывал не только тела, но и души, и под этим огнем наше мировоззрение рассыпалось в прах, и уже нечем было заполнить образовавшуюся внутри пустоту. У нас не осталось ничего, кроме самих себя. Все, что у нас есть, — только наши товарищи. Все, что мы знаем о жизни, — это смерть. Все во что мы верим, — "нет выше той любви, чем положить живот свой за други своя". Все, что мы любим, — только наше прошлое, призрачный мираж в будущем мире. Мы проиграли эту свою войну и сейчас зализываем в лазаретах раны. Но мы остались живы. А это значит, что операция "жизнь" продолжается. Новая колонна уже ждет у ворот КПП. Все ли готовы к этому?»

Аркадий Аркадьевич Бабченко , Аркадий Бабченко

Проза / Проза о войне / Военная проза
Бомба для Даунинг-стрит, 10 (ЛП)
Бомба для Даунинг-стрит, 10 (ЛП)

Клиффорд Саймак выпустил всего пять рассказов о воздушных боях времён Второй мировой войны; все пять были проданы, и нет никаких указаний на то, что он написал те, которые не были проданы. Все эти пять рассказов были намного короче, чем большинство его работ в других жанрах, но в сохранившихся дневниках нет ничего, что позволило бы предположить, почему они были такими короткими — как и то, почему он пришёл в этот жанр или почему он его оставил. Очевидно, что он начал писать военные рассказы задолго до того, как Соединённые Штаты вступили во Вторую мировую войну, и, похоже, ушёл из темы ещё до конца 1942 года. Я подозреваю, что он счёл требования редакторов слишком строгими (редактором этого конкретного номера был офицер армии США, и этот факт может свидетельствовать о том, что к авторам предъявлялись требования, отличные от тех, которые предъявляются к обычными журналами), но также верно и то, что в то время Саймак перешёл на вестерны, за которые платили гораздо больше денег (за этот рассказ он получил всего 25 долларов). Отправленная в AmericanEagleв октябре 1941 года и приобретённая менее чем через месяц, «Бомба для Даунинг-стрит, 10» на самом деле появилась в журнале SkyFightersв сентябре 1942 года (Даунинг-стрит, 10 был и остаётся адресом резиденции/офиса британского премьер-министра).

Клиффорд Дональд Саймак

Проза / Военная проза
Записки подростка военного времени
Записки подростка военного времени

Обыкновенная школьная тетрадь в линейку. Без обложек. Видно, они оторвались, когда автор дневника был еще жив, поскольку с тетрадкой он не расставался ни в эшелоне эвакуированных из Ленинграда детей, ни в дни своей работы и жизни в алтайской степи. Тетрадь перегнута, на сгибах потерта, некоторые страницы в мазуте и машинном масле: шестнадцатилетний Дмитрий Сидоров брал ее с собою на трактор и в минуты отдыха торопился занести хотя бы несколько строк в свою записную книжку.Из записей встает перед нами вторая половина 1941-го и первое полугодие 1942 года. Дневник подростка, захваченного водоворотом событий военных лет — безыскусный, потрясающий своей искренностью документ.Первые страницы помечены августом 1941 года, когда многочисленная рабочая семья, где Дима был четвертым из семерых братьев, остается без отца, оказавшегося в блокадном кольце, в Ленинграде, где он работал всю жизнь и где погиб через полгода после эвакуации детей. Мать умерла еще раньше. Трое старших братьев Димы воевали, и на его плечи выпала вся тяжесть забот о малолетних братишках. Сестру Зину, которой в то время шел восемнадцатый год, он, пожалуй, не считал главой семьи. Младшим был восьмилетний Толя, близнецам Жене и Шуре едва исполнилось по десяти лет.Драматичность жизненных ситуаций не согнула Диму. Со страниц дневника перед нами встает цельный характер подростка военного времени.

Дмитрий Сидоров , Дима Сидоров

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза / Военная проза