Современная проза

Исключительная благодать
Исключительная благодать

Рассказы этого сборника очень разные, но объединены юмором и жизнелюбием. В каждой небольшой истории автору удается уместить целую жизнь. Герои любят и сострадают, заботятся о природе и грешат, философствуют и делают глупости – в общем, живут. Вы познакомитесь со школьником, который совершенно не умеет рисовать, но так вдохновенно и искреннее описал картину на уроке, что получил пятерку в году по рисованию. Узнаете, что научный сотрудник за пределами своего института является страстным любителем кладбищ, желательно маленьких и уютных. Правда ничего ужасного он там не совершает – просто ему нравится бродить в тишине среди могил. Обнаружите, что если по работе часто общаться с бомжами, то можно услышать множество необычных историй. И приходится лишь гадать, что в их рассказах правда, а что вымысел.

Сергей Валерьевич Лушников

Проза / Современная проза
ОПХ
ОПХ

Нам, жившим в советской деревне, настало время подумать: как передать потомкам, что деревня, сельское хозяйство в советское время не были чёрными дырами, в которых царили рабский труд и неизбывная нищета. Здесь бурлила жизнь: богатая, сложная, наполненная любовью, враждой, благородством, тяжёлым и, в то же время, вдохновенным трудом, верой, разочарованиями, надеждами на будущее. Село стояло на пороге технического и технологического рывка. Всё было хорошо, но уже чувствовалось – что-то нехорошо. Об этом времени рассказано в романе «ОПХ», главный герой которого – выпускник сельскохозяйственного института – получает распределение в опытно-производственное хозяйство и оказывается в гуще этой противоречивой жизни. Она закончится для него внезапно, а вскоре внезапно, на взлёте умрёт и сама советская деревня.

Александр Александрович Телегин

Проза / Современная проза
Кара для террориста
Кара для террориста

Повесть, которую мы предлагаем сегодня вниманию читателей, довольно необычна. Потому что перед нами не только и даже, может быть, не столько беллетристическое произведение, сколько проповедь. Автор «Кары для террориста» — священник, и текст, им написанный, первоочередной своей целью имеет не собственно художественные задачи. Однако цели эти благородны: Анри Мартен предлагает свою модель исправления современного мира, уврачевания его безумия, смягчения его нравов. Взорвавший торговый центр террорист получает необычное наказание. Он попадает в ультрасовременную тюрьму с множеством «хай-тековских» приспособлений для комфорта и наказания заключенных. Ему ежедневно являются фантомы родственников убитых, спрашивающие его, зачем он убил их. Постепенно он становится помощником закона в создании тюрем для таких особо опасных преступников…

Анри Мартен

Проза / Современная проза
Постскриптум
Постскриптум

Ирина Денежкина – сверхновая звезда русской литературы. Книга, изданная немедленно после того, как Ирина стала финалистом премии `Национальный бестселлер`, завоевала русских читателей силой чувств, необузданностью энергии и мастерством исполнения.Сегодня `Дай мне!` – всемирный бестселлер. Книга вышла в Италии, где заняла место в Топ-10 между Паоло Коэльо и Исабель Альенде. Летом книга Денежкиной выходит в Голландии, Германии, Литве, осенью – в Англии, Швеции, Финляндии, Франции. В начале 2004 года – в США. `Дай мне!`, как ледокол, взломала лед недоверия к современной русской литературе.Герои повестей и рассказов Ирины Денежкиной переживают самый сложный период жизни, когда их главной заботой становится реализация сексуального влечения. Но наряду с ними такими же действующими лицами можно считать саму ювенильную реальность и скрытый механизм романтики любви.

Ирина Денежкина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Секрет кукушки
Секрет кукушки

Девятиклассница Ника живет в городе Чеховский.Себя она считает невыносимой очаровашкой. Ника красиво рисует,занимается тхэквондо, и мечтает стать царицей психологических наук,чтобы написать книгу со своими иллюстрациями.У нее есть друзья, с которыми она может быть сама собой.Ведь дома она чувствует себя козой отпущения.Ника создала в школе сестринский Клуб.Для близкого общения с девчонками.В переходном возрасте-все случается впервые: менструация,поцелуй, предательство,экзамены, травля и любовь…Ника с каждым днем учится преодолевать кризисы,которые возникают в ее жизни.Она тщательно вглядывается в людей, и понимает, что в каждой избушке свои погремушки. С братом жизнь, как у кошки с собакой на контрасте.Родители разлюбили друг друга и развелись.Отчего сердце Ники перестало доверять мужчинам.В школе ее травит учитель математики. Она метиска. А ему не нравятся ее корейские корни, азиатские глаза,манера выделяться.Он не понимает, что жизнь и смерть находятся в руках языка.

Рия Янли

Проза / Современная проза
2008
2008

Путин давно чувствовал себя даосом. Еще в двухтысячном году один знакомый рассказал ему о даосизме. И о том, что он, Путин, стихийный даос. «Так море стоит ниже всех и не предпринимает никаких действий, однако все реки и ручьи отдают ему свою воду», — сказал знакомый. Понравилось Путину, что гэбушное его искусство встраиваться, мимикрировать и выкручиваться было истолковано так возвышенно этим самым дураком знакомым. Захотелось Путину узнать поподробнее, каков он таков есть даос на самом деле. Роман «памяти Путина», в котором чеченцы захватывают АЭС, американцы вводят в Москву войска, а власть берут нацболы во главе с Лимоновым. Все эти ахи-страхи исходят от обиженного и разочарованного «политического киллера» Сергея Доренко, прославившегося блистательным телерозыгрышем заказа на устранение Лужкова, а теперь, в свою очередь, выдавленного из мира социально живых. А что делать: профессия такая. Сделал дело — гуляй на все четыре стороны. Доренко гулять не согласен. И вот написал роман.

Сергей Доренко

Проза / Фантастика / Альтернативная история / Современная проза
На Арбате
На Арбате

…С той стороны улицы, которая выходит на Садовое кольцо, послышались истошные крики. Все, естественно, начали туда смотреть. Казалось, что там прыгают какие—то пестрые мячики — вправо—влево, вверх—вниз… Когда до публики наконец дошло, что это прыгает — все побежали с Арбата в сторону Бульварного кольца. Я вошел в один из подъездов ближайшего дома, поднялся на третий этаж и занял позицию у окна на лестничной клетке. Кроме меня там было несколько девушек—продавщиц, бородатый сорокалетний художник с рюкзаком, полным картин, и молодой парень, торговец матрешками, трепещущий за свое, оставленное на произвол судьбы, хозяйство. Через несколько долго длящихся секунд подошли наступающие десантники. Из окошка было прекрасно видно как они громили Арбат. Картины драли на части и бросали, чтобы потом затоптать их ногами. Матрешки и прочую скромную свободную продукцию парни били ногами, как футболисты мяч. Ногами били не успевших убежать художников, продавцов и прохожих. Умело били не сопротивляющихся людей, били лежащих, корчащихся от боли. Передовой бойцовый отряд быстро прошел, за ним следовала огромная толпа пьяных парней в тельняшках. Они жестикулировали, приплясывали, обнимались. Эти тоже били людей, но реже и избирательно

Игорь Генрихович Шестков

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза