Современная проза

Путешествие в Город Мертвых, или Пальмовый Пьянарь и его Упокойный Винарь
Путешествие в Город Мертвых, или Пальмовый Пьянарь и его Упокойный Винарь

В своей собственной стране Амос Тутуола (1920 – 1997) долго не получал признания, зато его книги, переведенные более чем на 15 языков мира, повлияли не только на литературу, но также на танцы, визуальное искусство и музыку. Йорубский фольклор, ирония плюс языковая игра – и «из-под пера» современного сказочника Тутуолы выходят удивительные «цепляющие» тексты. Такова и самая первая его повесть – «Путешествие в Город Мертвых».Сюжет повести типичен для сказки или мифа: герой попадает в потусторонний мир, встречает там волшебных существ и, преодолев множество препятствий, благополучно возвращается домой. Если вчитаться, то понимаешь, что это скорее результат облеченного в литературную форму личного опыта автора, нежели художественный вымысел. А разве мы, подобно Пальмовому Пьянарю, не ищем счастья и не готовы отправиться за ним «хоть на край земли, хоть за край»?

Амос Тутуола

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Великие рыбы
Великие рыбы

«Великие рыбы» – экспериментальный роман о самом традиционном и вечном. Его действие происходит в Самарии – и одновременно в десятке стран; оно длится несколько минут – и более двух тысяч лет; в нем множество главных действующих лиц, и все же главное лицо – одно… Это попытка соединить житийную литературу – с исторической хроникой и художественную – с нон-фикшном; взглянуть на феномен святости – глазами историка и на историю – глазами святого.Египетский монах и болгарский отшельник, грузинская царица и русская княгиня, чешский епископ и сербские заключенные… Все они – «великие рыбы», в чем-то похожие друг на друга, какие бы временные и пространственные границы их не разделяли. На страницах романа они соседствуют друг с другом, а их судьбы – такие разные – складываются в одну судьбу и одну нескончаемую историю.

Сухбат Афлатуни

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Тайные виды на гору Фудзи + бонус-трек «Столыпин»
Тайные виды на гору Фудзи + бонус-трек «Столыпин»

Готовы ли вы ощутить реальность так, как переживали ее аскеты и маги Древней Индии две с половиной тысячи лет назад? И если да, хватит ли у вас на это денег?Стартап «Fuji experiences» действует не в Силиконовой долине, а в российских реалиях, где требования к новому бизнесу гораздо жестче. Люди, способные профинансировать новый проект, наперечет…Но эта книга – не только о проблемах российских стартапов. Это своего рода современная «Илиада», повествующая о долгом и мучительно трудном возвращении российских олигархов домой. А еще это берущая за сердце история подлинного женского успеха.Впервые в мировой литературе раскрываются эзотерические тайны мезоамериканского феминизма с подробным описанием его энергетических практик. Речь также идет о некоторых интересных аспектах классической буддийской медитации.Герои книги – наши динамичные современники: социально ответственные бизнесмены, алхимические трансгендеры, одинокие усталые люди, из которых капитализм высасывает последнюю кровь, стартаперы-авантюристы из Сколково, буддийские монахи-медитаторы, черные лесбиянки.В ком-то читатель, возможно, узнает и себя…

Виктор Олегович Пелевин

Проза / Современная проза
Молчун-гора
Молчун-гора

Аутизм, прошелся по моей жизни – катком, сгладив и сравняв всю прошлое. Эта вымощенная дорога, сначала была рядом, никак не касаясь с моей. А потом стала неотделима от моей собственной. Она вела меня в дебри волшебного леса. Пройдя путь, я вышла, сев у кромки, продолжая видеть глаза детей, находящихся в нем. Я их звала, ждала, но никто меня не слышал.Аутизм – неизведанное, тайное послание всем людям о том, что крылья должны парить. О цвете, который они никогда не видели. Мой собирательный образ – эта книга – включает все, что я видела на этом пути. Эта книга про не лучшие времена воспитания детей. Про непонимание, страхи, замкнутость, страдания. Образ безысходности и непонимания, почему волшебный лес превратился в кошмар. Волшебные дети превращаются в родителей, которые понятия не имеют, что делать со своими детьми. Называя своих детей не особенными. Запирая их в своем мире, где они сами не хотели оказаться. Этот лес, книга, образ – хождение по кругу там, где можно пройти напрямик.

Лолла Валерьевна Марч

Проза / Современная проза