Современная проза

Smoke and mirrors
Smoke and mirrors

Smoke and mirrors (букв. «дым и зеркала») – американский фразеологизм, использующийся при описании ситуаций, связанных с «отводом глаз», обманом или созданием обстоятельств, препятствующих выяснению истины. Любовные романы, мыльные оперы, добрые сказки с неизменно хорошим концом – это не про них. Они живут мире реальном с его не всегда этичными и приятными уроками и на своей шкуре испытывают все, что им приготовил этот «курс молодого бойца», называемый жизнью. Первый из них – не в пример человеколюбивый, с обостренным чувством справедливости, сотрудник пенитенциарного учреждения, рассуждающий о накрепко связанных с госслужбой понятиях, находясь на оказавшемся для него судьбоносным совещании. Вторая – девушка, с неистовством бросившаяся на амбразуру любовных переживаний в поисках настоящего светлого чувства, такого, как на экранах телевизоров и страницах женских изданий. Это и стало ее роковой ошибкой. Третий – молодой человек средних лет, страдающий наркотической зависимостью и переживающий связанные с ней приключения, не всегда положительные и добрые. Они – трое ваших соседей, о жизни которых вам так мало известно. Местами это вы сами. А иногда… Содержит ненормативную лексику. Строго 18+

Макс Минкских

Проза / Современная проза
Вольные птицы
Вольные птицы

Светлана не считала свою хорошую внешность и быстрый ум чем-то выдающимся, ведь это подарено природой, а вот способность любить глубоко и сильно ценила, считая необыкновенным и щедрым подарком судьбы. Но так ли замечателен этот дар и что он принесёт: счастье или разочарование? Сможет ли Светлана разобраться в собственной жизни и простит ли любимому человеку предательство и пренебрежение к себе?Жизнь всегда была благосклонна к Ивану, у него имелись понимающие и добрые родители, отличные друзья, разделяющие одни с ним увлечения. А ещё она одарила его притягательным обликом, дав бонусом необыкновенно красивую улыбку, от которой таяли сердца женщин. И любовь к нему пришла красивая, взаимная, без тревог и потрясений. Но то, что легко достаётся, не слишком ценится, и лишь потеряв, понимаешь это. Иван на собственном горьком опыте осознает эту простую истину. Сумеет ли он повзрослеть душой и вернуть Светлану? Или так и останется вольной птицей без привязанностей и собственного гнезда.

Наталья Брониславовна Медведская

Проза / Современная проза
Любимый город
Любимый город

Поэт, прозаик, литературный критик, военный корреспондент – Евгений Долматовский обладал истинно многогранным талантом. Его лирика пропитана тонкими чувствами, одухотворенностью. Непосредственность и живость интонаций – характерные черты поэзии Долматовского. На его стихи, которые любили все, были написаны популярные песни. Они звучали во многих домах нашей страны практически ежедневно и стали поистине народными для многих поколений.Вспомним прекрасные строки «Всё стало вокруг голубым и зеленым…», «Любимый город может спать спокойно…», «Эх, как бы дожить бы до свадьбы-женитьбы…», «И на Марсе будут яблони цвести…», – и перед нами предстанет целый мир: яркий, спокойный, земной. Стихи Долматовского – это поэзия на все времена.

Евгений Аронович Долматовский , Васа Солому Ксантаки

Проза / Прочее / Современная проза / Классическая литература
Мережковский
Мережковский

«То, что Ибсен в своей драме «Цезарь и Галилеянин» называет «третьим царством», нашло своего апостола в лице одного из наиболее видных представителей молодой России, в лице писателя, замечательного как художник и своеобразного как критик. Этим апостолом является Дмитрий Сергеевич Мережковский. Как истинный славянин, он соединяет в своем лице глубокомысленную проницательность с туманною мистичностью. Так же, как Толстой и Достоевский, он не удовлетворяется искусством для искусства. Он ощущает в себе религиозного проповедника и не сомневается в том, что именно России достанется удел подарить человечеству мессию будущего, мессию, который разрешит все религиозные искания и сольет воедино Элладу с Палестиной, язычество с христианством, воплотив их в то высшее единство, в котором найдет удовлетворение и сердце и ум…»

Георг Брандес , Георг Моррис Кохен Брандес

Биографии и Мемуары / Публицистика / Проза / Современная проза / Документальное
Незабытые письма
Незабытые письма

Владимир Григорьевич всегда пресекал попытки поиска строгой автобиографичности в своих произведениях. Он настаивал на праве художника творить, а не просто фиксировать события из окружающего мира. Однако, все его произведения настолько наполнены личными впечатлениями, подмеченными и бережно сохраненными чуткой и внимательной, даже к самым незначительным мелочам, душой, что все переживания его героя становятся необычайно близкими и жизненно правдоподобными. И до сих пор заставляют читателей сопереживать его поискам и ошибкам, заблуждениям и разочарованиям, радоваться даже самым маленьким победам в нелёгкой борьбе за право стать и оставаться Человеком… И, несмотря на то, что все эти впечатления — длиною в целую и очень-очень непростую жизнь, издатели твёрдо верят, что для кого-то они обязательно станут точкой отсчёта в новом восприятии и понимании своей, внешне непохожей на описанную, но такой же требовательной к каждому из нас Жизни…

Владимир Григорьевич Корнилов

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Каюта
Каюта

Сборник Александра Покровского – знаменитого петербургского писателя, автора книг «Расстрелять», «72 метра» и других – включает в себя собрание кратких текстов, поименованных им самим «книжкой записей».Это уклончивое жанровое определение отвечает внутренней природе лирического стиха, вольной формой которого виртуозно владеет А. Покровский.Сущность краевого существования героя «в глубине вод и чреве аппаратов», показанная автором с юмором и печалью, гротеском и скорбью, предъявляется читателю «Каюты» в ауре завораживающей душевной точности.Жесткость пронзительных текстов А. Покровского будто возводит заново на наших глазах конструкцию мистической субмарины, где не одно поколение сынов Отечества оставило лучшие годы.

Александр Михайлович Покровский

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Истории про зверей и людей
Истории про зверей и людей

Открою секрет: в каждом взрослом человеке глубоко спрятан тот мальчик или девочка, которыми они были в детстве. Ребенку иногда бывает трудно и неинтересно читать взрослые книги, зато некоторые взрослые не потеряли способности читать детские. Но им тоже это непросто, потому что молодой человек от пяти до десяти гораздо легче представляет себе, как кот разговаривает с растением на подоконнике, а старая лошадь капризничает, потому что ей хочется, чтобы все ее любили. К тому же взрослому человеку не всегда понятно, что разбитые часы могут быть огромным несчастьем жизни, а бумажный кораблик из газеты оказывается пропуском в мир, куда прежде не пускали.Вот вам истории про Одинокую Мышь, высокообразованного Таракана, плаксивую кобылу Милу, талантливого жеребенка Равкина, добродушного старика Кулебякина, несчастного Воробья, поменявшего свое имя, сороконожку Марию Семеновну с семьей и некоторых других симпатичных героев. Читайте, пожалуйста, я еще напишу».

Людмила Евгеньевна Улицкая

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Письмо в Пекин
Письмо в Пекин

Критическая проза М. Кузмина еще нуждается во внимательном рассмотрении и комментировании, включающем соотнесенность с контекстом всего творчества Кузмина и контекстом литературной жизни 1910 – 1920-х гг. В статьях еще более отчетливо, чем в поэзии, отразилось решительное намерение Кузмина стоять в стороне от литературных споров, не отдавая никакой дани групповым пристрастиям. Выдаваемый им за своего рода направление «эмоционализм» сам по себе является вызовом как по отношению к «большому стилю» символистов, так и к «формальному подходу». При общей цельности эстетических взглядов Кузмина можно заметить, что они меняются и развиваются по мере того, как те или иные явления становятся историей. Так, определенную эволюцию претерпевают взгляды Кузмина на искусство символическое, которое он в 20-е гг. осмысляет более широко и более позитивно, чем в статьях 10-х гг. Несомненно, что война 1914 г. усилила в нем его «франкофильство» и отрицание немецкой культуры как культуры «большого стиля». Более многогранно и гибко он оценивает в 20-е гг. Анатоля Франса как типичного представителя латинской культуры.Мы предлагаем вниманию читателя несколько статей разных периодов, отчасти собранных в сборнике «Условности». Остальные статьи – из различных альманахов, журналов и сборников

Михаил Алексеевич Кузмин

Критика / Проза / Русская классическая проза / Современная проза / Документальное