Современная проза

Иное состояние (СИ)

  Я уродился болтуном и, страшно вспомнить, долго забавлял окружающих гладкими и бессмысленными речами. Со временем балагурство ушло, былое выродилось в некую словно бы небывальщину, и уже случались только краткие периоды веселого оживления, сменявшиеся, как правило, погружением в атмосферу довольно-таки мрачного настроения. Затем и этих периодов не стало, как отрезало, и я ударился в необычайную, можно сказать, замкнутость, заделался молчуном, да и говорить, собственно, было не с кем, ведь к той поре я постарался свести к минимуму связи с внешним миром. Отчего происходили все эти перевороты, я не знаю, но удивления они у меня не вызывают и постичь их причины я не стремлюсь. Я уродился болтуном и, страшно вспомнить, долго забавлял окружающих гладкими и бессмысленными речами. Со временем балагурство ушло, былое выродилось в некую словно бы небывальщину, и уже случались только краткие периоды веселого оживления, сменявшиеся, как правило, погружением в атмосферу довольно-таки мрачного настроения. Затем и этих периодов не стало, как отрезало, и я ударился в необычайную, можно сказать, замкнутость, заделался молчуном, да и говорить, собственно, было не с кем, ведь к той поре я постарался свести к минимуму связи с внешним миром. Отчего происходили все эти перевороты, я не знаю, но удивления они у меня не вызывают и постичь их причины я не стремлюсь.

Михаил Литов

Висельник

Александр Анатольевич Амзин , Алексей Иванович Слаповский , Алексей Слаповский

Игры с хищником

 Перед уходом в отставку Президент выбирает преемника. Все кандидаты достойны, но не лежит к ним душа. И вот, когда уже почти не осталось времени на сомнения, истинный преемник находится. Но придя к власти, тот забывает обещания, данные человеку, который вручил ему эту власть...Экс-президент анализирует ситуацию. Он вспоминает деда-чудотворца, охоту за мистическими тайнами власти и бессмертия древних цивилизаций. А таинственные знаки судьбы, разбросанные на его жизненном пути, заставляют искать Истину...

Сергей Трофимович Алексеев

Жизнь как на ладони. Книга 1

Что может быть интереснее для ребят, чем крепкая дружба и захватывающие приключения?Чего-чего, а приключений в жизни Тимофея хватало с избытком. Разве просто из деревенского мальчика чудом превратиться в столичного гимназиста, разгадать тайну странного подарка, побрататься с настоящим князем и завоевать к тому же симпатию девочки? Ведь вредная Зина поначалу совсем не обращала внимания на нового знакомого…

Ирина Анатольевна Богданова

Жизнь способ употребления

«Жизнь способ употребления» Жоржа Перека (1936–1982) — уникальное и значительное явление не только для французской, но и для мировой литературы. По необычности и формальной сложности построения, по оригинальности и изобретательности приемов это произведение — и как удивительный проект, и как поразительный результат — ведет к переосмыслению вековой традиции романа и вместе с тем подводит своеобразный итог литературным экспериментам XX столетия. Роман — полное и методичное описание парижского дома с населяющими его предметами и людьми — состоит из искусно выстроенной последовательности локальных «романов», целой череды смешных и грустных, заурядных и экстравагантных историй, в которых причудливо переплетаются судьбы и переживаются экзотические приключения, мелкие происшествия, чудовищные преступления, курьезные случаи, детективные расследования, любовные драмы, комические совпадения, загадочные перевоплощения, роковые заблуждения, а еще маниакальные идеи и утопические прожекты. Книга-игра, книга-головоломка, книга-лабиринт, книга-прогулка, которая может оказаться незабываемым путешествием вокруг света и глубоким погружением в себя.   Жизнь способ употребления — последнее большое событие в истории романа. Итало Кальвино   Жесткие формальные правила построения порождают произведение, отличающееся необычайной свободой воображения, гигантский роман-квинтэссенцию самых увлекательных романов, лукавое и чарующее творение, играющее в хаос и порядок и переворачивающее все наши представления о литературе. Лорис Кливо   Эти семьсот страниц историй, перечней, грез, страстей, ненавистей, ковров, гравюр, часов, тазиков и прочих крохотных деталей перекладывают на музыку полифоническое торжество желания, стремления, капризов, навязчивых идей, иронии, экзальтации и преданности. Клод Бюржелен   …Роман является не просто частью огромного пазла всемирной библиотеки, а одной из ее главных деталей. Бернар Мане

Жорж Перек

Фотоаппарат

Как часто на вопрос: о чем ты думаешь, мы отвечаем: да так, ни о чем. А на вопрос: что ты делал вчера вечером, — да, кажется, ничего особенного. В своих странных маленьких романах ни о чем, полных остроумных наблюдений и тонкого психологизма, Жан-Филипп Туссен, которого Ален Роб-Грийе, патриарх "нового романа", течения, определившего пейзаж французской литературы второй половины XX века, считает своим последователем и одним из немногих "подлинных" писателей нашего времени, стремится поймать ускользающие мгновения жизни, зафиксировать их и помочь читателю увидеть в повседневности глубокий философский смысл.

Жан-Филипп Туссен

Цемах Атлас (ешива). Том второй

В этом романе Хаима Граде, одного из крупнейших еврейских писателей XX века, рассказана история духовных поисков мусарника Цемаха Атласа, основавшего ешиву в маленьком еврейском местечке в довоенной Литве и мучимого противоречием между непреклонностью учения и компромиссами, пойти на которые требует от него реальная, в том числе семейная, жизнь.

Хаим Граде

История Оливера

«История Оливера» — продолжение знаменитой книги Эрика Сигла «История Любви». Оливер Баррэтт любил Дженни Кавиллери, а она любила его. Но Дженни умерла, а Оливер остался жить. Как живётся человеку после утраты всего самого любимого? Как он может вернуться к людям? И может ли? Удивительно красивая книга.

Эрик Сигал

Дама и единорог

Шедевр французского Возрождения — серия шпалер «Дама и единорог», созданная в XV веке, — находится в музее Клюни. Но мало кто знает, что женщины, изображенные на гобеленах, имеют портретное сходство с дамами, сыгравшими важную роль в жизни художника.Кто же они, благородные героини шпалер, приручившие единорога, который является символом душевной чистоты. Кто же они, эти дамы, олицетворяющие на шпалерах умиротворение, юность, любовь, соблазн?.. Кто же они, эти женщины, заставившие художника взглянуть на мир по-другому?Еще один шедевр от автора нашумевшей книги «Девушка с жемчужной сережкой».

Трейси Шевалье

Сборник фантастики. Золотой фонд

Издание содержит произведения, по праву входящие в золотой фонд мировой фантастики. Ошеломляющая мистика Амброза Бирса, фантастические приключения Роберта Льюиса Стивенсона и Артура Конана Дойла, путешествия во времени и неведомые миры Герберта Уэллса – написанные столетие назад, эти захватывающие произведения до сих пор остаются непревзойденными образцами жанра. Именно с них началась современная фантастика!

Артур Конан Дойль , Амброз Бирс , Герберт Уэллс , Роберт Льюис Стивенсон , Артур Конан Дойл

Летние обманы

Новая книга Бернхарда Шлинка, прославленного автора «Чтеца», — это семь пленительных историй о любви под общим названием «Летние обманы». Разговор попутчиков во время многочасового перелета, одна-единственная ночь в Баден-Бадене, короткий курортный роман — станет ли это началом новой жизни или навсегда останется лишь романтическим воспоминанием? Вместе с героями Шлинка читатель открывает разные грани любви, со всеми ее мелкими предательствами и недомолвками, обидами и ревностью, самообманом, ложью во спасение и неистребимой памятью сердца. Снова и снова мы убеждаемся в хрупкости счастья и в стойкости надежды. Написанные в сдержанной, простой и благородной манере, давно ставшей «фирменным знаком» Шлинка, «Летние обманы» — попытка ответить на вопрос, что значит любить, что такое обман и как непросто всегда оставаться человеком.

Бернхард Шлинк

Про ЛЮБОff/on

Про ЛЮБОff/On — третья книга Океаны Робски, автора скандального бестселлера «Casual» и провокационного «День счастья — завтра». Лаконичный роман о жизни, в которой праздник — строчка в отрывном календаре, количество любви не переходит в качество, а две половины не равны целому: ей некогда любить себя, ему некогда любить других.

Оксана Робски

Агафон с большой Волги

Павел Ильич Федоров

Дикий мед

Когда нежный цветок любви распускается в женском сердце, самая неприметная из представительниц слабого пола становится прекрасной. Р

Вайолет Уинспир , Кэрол Финч , Энн Мэйджер , Иван Полоник , Леонид Соломонович Первомайский

Кемер в объятиях ночи

Владимир Иванович Митрофанов , Владимир Митрофанов

Наследие Уилта

Уилт возвращается! Британский классик Том Шарп, наследник Вудхауса и признанный мастер шуток на грани фола, написал новый роман про непредсказуемого Уилта. И снова весь мир ополчился против этого маленького человека. Родная жена, отчаявшаяся добиться от мужа сексуальных утех, решила получить от него хоть какой-то прок и за спиной Уилта пристроила его репетитором к богатенькому недорослю, проживающему в аристократическом замке. Знал бы Уилт, что его там ждет! Помешанная на сексе хозяйка, ненавидящий всех хозяин, чокнутый сынок и разгуливающий повсюду труп… Но главная угроза исходит, конечно же, от родных доченек, бесноватой четверни, которая выросла и теперь задает жару всем и вся. Классик Том Шарп демонстрирует великолепную литературную форму, оставляя далеко позади всех современных писателей-юмористов.

Том Шарп

Портрет семьи (сборник)

Истории Натали Нестеровой — лучший способ поднять настроение! Они трогательны, наполнены светом и теплым, нежным юмором. Представляем коллекционное издание веселых и добрых книг О ЛЮБВИ, над которыми приятно и плакать, и смеяться, которые можно подарить лучшей подруге или с наслаждением «проглотить» в одиночку!В сборник вошли романы «Бабушка на сносях», «Отпуск по уходу» и чудесные рассказы о непростом, но таком необходимом и таком разном семейном счастье…

Наталья Владимировна Нестерова

Не ножик не Сережи не Довлатова

Сборник избранного «Не ножик не Сережи не Довлатова» включает в себя необыкновенно точные и глубокие описания как трагедии эмиграции советской литературы, так и фигур и судеб самих писателей в широком диапазоне от сарказма до романтизма. Первое появление романа в печати вызвало памятный литературный скандал, отголоски которого не утихли и сегодня.Содержание сборника:Как вы мне надоелиНожик Сережи ДовлатоваНе ножик не Сережи не ДовлатоваПир духаКухня и кулуарыПрихожая и отхожаяЧернила и белилаЛедокол СуворовСеменов и ШтирлицГрафоман Жюль ВернКиплингШедевр доктора Конан ДойляТри мушкетераЧерный Принц политической некрофилииПерпендикуляр ЗиновьевПаршивец ПаршевГенерал Трошев: Рецензия для главнокомандующего

Михаил Иосифович Веллер

Шахматы из слоновой кости

Книга замечательного писателя-документалиста Геннадия Падерина вводит читателей в прекрасный мир людей ищущих, озадачивающих порой окружающих неожиданными мыслями и поступками, людей, страстно увлеченных своими идеями и работой.Метеоролог-самоучка, а ныне всемирно известный «ловец ураганов» Дьяков, молодой акванавт Коновалов, объявивший страх и только страх виновником гибели людей на воде, профессор Дубынин, «восставший» против общепринятого мнения о бесспорных преимуществах открытого способа добычи руды и угля, способа, превращающего огромные зоны матушки-земли в промышленные пустыни, – вот далеко не полный перечень героев очерков Г. Падерина.Впервые в сборнике широко представлены рассказы писателя о войне, участником которой он был. Это рассказы о том, что «солдатами не рождаются, – ими становятся, преодолевая привычки мирного времени, обычные человеческие слабости, становятся в боях за свою Родину.Книга рассчитана на самый широкий круг читателей.

Геннадий Никитович Падерин

Не кормите и не трогайте пеликанов

В новом романе Андрея Аствацатурова всё тот же герой. Городской невротик, преподаватель литературы, не слишком удачливый в любви, уже знакомый нам по книгам "Люди в голом", "Скунскамера" и "Осень в карманах", приезжает в Лондон, где его втягивают в комичную детективную интригу."Мир абсурден, странен, иррационален, анекдотичен, как и существа, его населяющие. Все мы – немного пеликаны, красивые в полете наших фантазий, и смешные на земле" (Андрей Аствацатуров).Книга содержит нецензурную брань.

Андрей Алексеевич Аствацатуров

Бильярд в половине десятого

Послевоенная Германия, приходящая в себя после поражения во второй мировой войне. Еще жива память о временах, когда один доносил на другого, когда во имя победы шли на разрушение и смерть. В годы войны сын был военным сапером, при отступлении он взорвал монастырь, построенный его отцом-архитектором. Сейчас уже его сын занимается востановлением разрушенного.Казалось бы простая история от Генриха Белля, вписанная в привычный ему пейзаж Германии середины прошлого века. Но за простой историей возникают человеческие жизни, в которых дети ревнуют достижениям отцов, причины происходящего оказываются в прошлом, а палач и жертва заказывают пиво в станционном буфете.

Генрих Бёлль

Где-то в Европе...

Книга Кирилла Кобрина — о Европе, которой уже нет. О Европе — как типе сознания и судьбе. Автор, называющий себя «последним европейцем», бросает прощальный взгляд на родной ему мир людей, населявших советские города, британские библиотеки, голландские бары. Этот взгляд полон благодарности. Здесь представлена исключительно невымышленная проза, проза без вранья, нон-фикшн. Вошедшие в книгу тексты публиковались последние 10 лет в журналах «Октябрь», «Лотос», «Урал» и других.

Кирилл Рафаилович Кобрин

Рассказы и притчи

Юрий Ильич Дружников , Юрий Дружников

Кандидат

Анатолий Алексеевич Азольский , Анатолий Азольский

Уайнсбург, Огайо

Шервуд Андерсон (1876–1941) — блестящий новеллист, признанный классик американской литературы — вырос в маленьком городке на Среднем Западе, в бедной семье. Был солдатом, управляющим фабрики, издателем, редактором. Литературную славу ему принес цикл рассказов «Уайнсбург, штат Огайо» (1919) о жизни американской провинции начала XX века. В странных судьбах героев, в их необычных характерах отразились понимание человеческой природы и весь жизненный опыт писателя. Творчество Андерсона оказало огромное влияние на развитие американской литературы, на становление таких мастеров, как Хемингуэй, Фолкнер, Стейнбек.

Шервуд Андерсон

Морской змей

Они договорились не задавать друг другу вопросов. Закрыть глаза и повернуться к прошлому спиной! Прекрасная мечта, на деле она неосуществима - в этом очень скоро убедились и Лиза, и Джемма, и Венсан. Молодые, красивые, страстные, эти трое встретились на маленьком греческом острове Корфу, чтобы пережить самое невероятное, безумное, восхитительное, убийственное, лучшее самое фантастическое лето в своей жизни. Лето, когда тщательно скрываемое прошлое напомнило о себе чередой событий, предвидеть которые не мог ни один из них

Татьяна Олеговна Воронцова , Татьяна Воронцова

Враг демократии

Талантливый, наблюдательный, злой – не зря читатели так любят Дмитрия Лекуха. Но это даже не главное. Лекух пишет только о том, что сам видел, пережил – и не как зритель, а всегда изнутри, с чувством, и потому в высшей степени компетентно. Пишет, будто беседу ведет. О футболе, рыбалке, о нашей стране, о женщинах и бизнесе.

Дмитрий Валерьянович Лекух , Дмитрий Лекух

Утешение странников

Иэн Макьюэн — один из «правящего триумвирата» современной британской прозы (наряду с Джулианом Барнсом и Мартином Эмисом), лауреат Букеровской премии за роман «Амстердам».В древнем городе — то ли Венеции, то ли нет, — куда Колин и Мэри приехали в отпуск, они изнывают от скуки. Их отношения давно зашли в тупик, они устали друг от друга так же, как устали блуждать среди нескончаемых извилистых улиц. Однажды ночью им встречается загадочный незнакомец по имени Роберт. Уверенный в себе, приветливый и, может быть, чересчур назойливый, он ведет Мэри и Колина через весь город — и навсегда из их прежней жизни…

Иэн Макьюэн

Трактат о лущении фасоли

«Трактат о лущении фасоли» — роман В. Мысливского, одного из классиков послевоенной польской литературы, удостоен главной национальной литературной премии «Нике», несколько раз переиздавался и был переведен на многие языки. Безымянный герой книги подводит итоги жизни, рассказывая о ней незнакомцу: деревенское детство, прерванное войной, гибель родных, собственное чудесное спасение, послевоенные годы, школа для беспризорников, работа электриком, игра на саксофоне, мечты, иллюзии, разочарования, потери, сожаления...   Мысливский — один из немногих писателей, для которых литература является частью антропологии. Через слово он стремится выразить всю полноту человеческого опыта. «Газета Выборча», Польша   Прежде всего «Трактат о лущении фасоли» — это повествование о повествовании, о том, что пока человек рассказывает, он жив. Трудно представить себе большую дань уважения к литературе. Жюри премии «Нике»   История, рассказанная в «Трактате о лущении фасоли», касается известных нам событий, но в ней есть то, чего не найти ни в одной энциклопедии, ни в одном учебнике, — дыхание подлинности. Его героям просто веришь. Януш Р. Ковальчик

Веслав Мысливский

Последнее искушение Христа

Эта книга не жизнеописание, но исповедь человека борющегося. Выпустив ее в свет, я исполнил свой долг – долг человека, который много боролся, испытал в жизни много горестей и много надеялся. Я уверен, что каждый свободный человек, прочтя эту исполненную любви книгу, полюбит Христа еще сильнее и искреннее, чем прежде.Н. Казандзакис

Никос Казандзакис

Сценарист

Наступил новый век – и настала новая эра в жизни молодого писателя. После успешного издания книги он переехал в Москву, но удача капризна и непостоянна, и ему, чтобы удержаться на плаву, приходится осваивать работу сценариста. Только кем бы он ни был – газетчиком, писателем или сценаристом, – прошлое следует за ним неотступно. То, что случилось несколько лет назад в далекой деревне, не так просто забыть, особенно если все действующие лица той трагедии вновь собрались вместе. И сценарий, который приготовила для них судьба, не изменить.

Александр Владимирович Молчанов , Чарльз д'Амброзио , Алексей Забугорный , Редактор Александр Молчанов , Син Айкава

Колокольня Кваренги: рассказы

Александр и Лев Шаргородские , Александр Шаргородский , Лев Шаргородский