Проза

Собрание сочинений в 14 томах. Том 13
Собрание сочинений в 14 томах. Том 13

В тринадцатый том вошли романы «Джерри-островитянин», «Майкл, брат Джерри» и сборник рассказов «Красное божество». Роман «Джерри-островитянин» - это удивительная история о приключениях ирландского терьера Джерри. Потеряв своего хозяина Джерри оказался на острове, населённом одними дикарями. Природный ум, находчивость и смелость помогли ему избежать множества опасностей и даже найти друга во враждебном племени дикарей. В романе «Майкл, брат Джерри» рассказывается о том, что дружба с человеком помогла ирландскому терьеру Майклу выжить в морском походе, а необыкновенная сообразительность сделала его желанной добычей охотников за сенсациями. С большим трудом удалось Майклу выжить среди жестоких людей, прежде чем он встретил любящих его хозяев и своего брата Джерри. Все рассказы сборника «Красное божество», кроме рассказа «Как аргонавты в старину», навеяны писателю гавайскими впечатлениями и путешествиями по южным морям и написаны в 1916 году. Писатель рассказывает о жизни, быте и обычаях коренных жителей Гавайских о-вов, о романтических любовных историях, о семейном укладе. Рассказы эти не претендуют на глубокое изображение действительности. Написанные просто и трогательно, они легко читаются и свидетельствуют о том, что Лондон до последних дней своей жизни, несмотря на тяжелую болезнь, сохранял твердость духа и завидную работоспособность.  

Джек Лондон , Э. Березина , Александра Владимировна Кривцова , Валентина Николаевна Курелла , Наталья Семеновна Ман , Людмила Евгеньевна Тарасова

Проза / Классическая проза
Защита Лужина
Защита Лужина

«Защита Лужина» (1929) – вершинное достижение Владимира Набокова 20‑х годов, его первая большая творческая удача, принесшая ему славу лучшего молодого писателя русской эмиграции. Показав, по словам Глеба Струве, «колдовское владение темой и материалом», Набоков этим романом открыл в русской литературе новую яркую страницу. Гениальный шахматист Александр Лужин, живущий скорее в мире своего отвлеченного и строгого искусства, чем в реальном Берлине, обнаруживает то, что можно назвать комбинаторным началом бытия. Безуспешно пытаясь разгадать «ходы судьбы» и прервать их зловещее повторение, он перестает понимать, где кончается игра и начинается сама жизнь, против неумолимых обстоятельств которой он беззащитен.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Владимир Владимирович Набоков , Борис Владимирович Павлов

Классическая проза / Классическая проза ХX века / Научная Фантастика
Александрия-2
Александрия-2

История героев «Александрии» – царя Александра I и опального олигарха Михаила Ланского – продолжается. На выбранном ими тернистом пути каждого ожидают серьезные испытания.В XIX веке император, инсценировав свою смерть в Таганроге, отправляется в путешествие. Иерусалим, Египет, Индия… А в XXI нефтяной магнат, пережив покушение на свою жизнь в тюрьме и оправдательный приговор суда, все-таки оказывается на поселении в приполярной колонии.Ссыльный декабрист вытаскивает царя из полыньи, а депутат-коммунист – олигарха из огня во время пожара.Невероятное путешествие по экзотическим странам в прошлом и конституционный переворот с последующей российской «сиреневой революцией» в будущем.Но, самое удивительное, так и вправду могло быть и, вполне возможно, еще будет.

Дмитрий Викторович Барчук , Дмитрий Барчук

Проза / Историческая проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Война страшна покаянием. Стеклодув
Война страшна покаянием. Стеклодув

Офицер военной разведки Петр Суздальцев получает крайне ответственное и сложное задание. Из Пакистана в Афган движется караван с ракетами «Стингер». Если ракеты попадут в руки моджахедов, то наши воздушные силы могут понести большие потери. Но ситуация намного осложнится, если «стингеры» перехватят иранские террористы — тогда начнут падать гражданские самолеты над мирными европейскими городами. Ценой неимоверных усилий и трагических ошибок разведчику удается выйти на след «стингеров» и ликвидировать склад. Но эта победа не приносит ему удовлетворения. Через пытки афганского плена, через лишения и физические страдания офицер вдруг приходит к глубокому раскаянию за все те смертные грехи, которые с умыслом или невольно совершает всякий вооруженный человек, даже если он воюет за высокие гуманистические идеи…

Александр Андреевич Проханов , Александр Проханов

Детективы / Проза / Проза о войне / Боевики / Военная проза
Моя сумасшедшая
Моя сумасшедшая

Весна тридцать третьего года минувшего столетия. Столичный Харьков ошеломлен известием о самоубийстве Петра Хорунжего, яркого прозаика, неукротимого полемиста, литературного лидера своего поколения. Самоубийца не оставил ни завещания, ни записки, но в руках его приемной дочери оказывается тайный архив писателя, в котором он с провидческой точностью сумел предсказать судьбы близких ему людей и заглянуть далеко в будущее. Эти разрозненные, странные и подчас болезненные записи, своего рода мистическая хронология эпохи, глубоко меняют судьбы тех, кому довелось в них заглянуть…Роман Светланы и Андрея Климовых — не историческая проза и не мемуарная беллетристика, и большинство его героев, как и полагается, вымышлены. Однако кое с кем из персонажей авторы имели возможность беседовать и обмениваться впечатлениями. Так оказалось, что эта книга — о любви, кроме которой время ничего не оставило героям, и о том, что не стоит доверяться иллюзии, будто мир вокруг нас стремительно меняется.

Андрей Анатольевич Климов , Светлана Федоровна Климова , Светлана Климова , Андрей Климов

Исторические любовные романы / Историческая проза / Романы
Креативщик
Креативщик

Богатства сюжетов, стилей и авторских приемов, содержащихся в этом небольшом по объему произведении, хватило бы на несколько книг, причем разного жанра.Роман «Креативщик» обладает двумя редко сочетающимися качествами: он быстро прочитывается, но нескоро забывается.Есть у этого текста и еще одно необычное свойство. Трудно определить, то ли это серьезная литература, прикидывающаяся шуткой, то ли прямо наоборот.«Борисова – потрясающий рассказчик. Повествование подхватывает тебя с самой первой страницы. Увлекательно, живо, даже дух захватывает. Читая эту книгу, становишься умней – и толком не понимаешь, в чем тут фокус».Януш Леон Вишневский«Интереснейшая вещь! Маленький роман, написанный простым, доступным каждому, "бульварным" слогом, восхищает филигранностью сюжетной конструкции и, увлекая с первых строк, приглашает читателя серьезно поразмышлять над вопросами бытия. Финальный перевертыш, когда мелкий бес искушает христианина-неофита, сделан автором так блестяще, что на обложке книги хочется написать: Осторожно! Искушение для нетвердых!»Павел Санаев«Трудно найти более щедрого и, пожалуй, расточительного автора. Свобода, элегантность, редкий в наших литературных обстоятельствах культурный уровень, игра в разных жанрах и в разных пространствах вызывают ассоциации с "Мастером и Маргаритой", но без скучной подражательности классику.Интригующая книга: от этого нового автора можно ожидать прекрасного продолжения. Чего и желаю от всей души».Людмила Улицкая

Анна Борисова

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Игра в кино
Игра в кино

«В феврале 1973 года Москва хрустела от крещенских морозов. Зимнее солнце ярко горело в безоблачном небе, золотя ту призрачную серебряно-снежную пыльцу, которая всегда висит над городом в эту пору. Игольчатый воздух сушил ноздри и знобил легкие. В такую погоду хочется колоть дрова, обтираться снегом до пояса и целоваться на лесной лыжне.Аэропортовский автобус, весь в заусеницах инея, прокатил меж сугробов летного поля в самый конец Внуковского аэропорта и остановился перед ТУ-134. Мы, тридцать пассажиров утреннего рейса Москва – Вильнюс, высыпали из автобуса со своими чемоданами, сумками и портфелями и, наклонясь под кусающим щеки ветерком, рысцой устремились к трапу. Но не тут-то было! Из самолета вышла стюардесса в оренбургском платке, аэрофлотской шинели и меховых ботиках…»

Эдуард Владимирович Тополь

Проза / Роман, повесть / Повесть / Современная проза
Сахарный Кремль
Сахарный Кремль

В «Сахарный Кремль» — антиутопию в рассказах от виртуоза и провокатора Владимира Сорокина — перекочевали герои и реалии романа «День опричника». Здесь тот же сюрреализм и едкая сатира, фантасмагория, сквозь которую просвечивают узнаваемые приметы современной российской действительности. В продолжение темы автор детализировал уклад России будущего, где топят печи в многоэтажках, строят кирпичную стену, отгораживаясь от врагов внешних, с врагами внутренними опричники борются; ходят по улицам юродивые и калики перехожие, а в домах терпимости девки, в сарафанах и кокошниках встречают дорогих гостей. Сахар и мед, елей и хмель, конфетки-бараночки — все рассказы объединяет общая стилистика, сказовая, плавная, сладкая. И от этой сладости созданный Сорокиным жуткий мир кажется еще страшнее.

Владимир Георгиевич Сорокин

Проза / Контркультура / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Нунивак
Нунивак

Нунивак — это селение на берегу Берингова пролива Здесь в нынлю — жилищах, выдолбленных в скале, — живут эскимосы. Веяние новой жизни дошло и до них. Жителям селения предлагают переселиться в более удобные места, но не легко расстаться с обычаями прошлого, покинуть насиженные места Постепенно уходит из Нунивака молодежь — учиться, работать Старики начинают понимать, что к прошлому возврата нет, что строить жизнь по-новому в Нуниваке невозможно.«Я понял секрет долгой молодости, — говорит главный герой повести Таю, — пока мысли человека направлены в будущее, он молод, сколько бы лет ему ни было Когда он держится за прошлое, он уже старик, будь ему от роду двадцать лет»В повести рассказано об интересной судьбе двух братьев: Таю, живущего на советском берегу, и Таграта — на американском берегу.Автор книги «Нунивак» Юрий Сергеевич Рытхэу — молодой (он родился в 1930 году), но уже известный писатель. О родных ему людях Чукотки им написаны сборники рассказов: «Имя человека», «Люди нашего берега», «Прощание с богами», «Чукотская сага», повесть «Время таяния снегов» и роман «В долине Маленьких зайчиков».

Юрий Сергеевич Рытхэу

Проза / Советская классическая проза