Проза

Что я любил
Что я любил

Сири Хустведт — одна из самых заметных фигур в современной американской литературе: романистка, поэтесса, влиятельный эссеист и литературовед, а кроме того — на протяжении без малого тридцати лет жена и муза другого известного прозаика, Пола Остера. "Что я любил" — третий и, по оценкам критики, наиболее совершенный из ее романов. Нью-йоркский профессор-искусствовед Лео Герцберг вспоминает свою жизнь и многолетнюю дружбу с художником Биллом Векслером. Любовные увлечения, браки, разводы, подрастающие дети и трагические события, полностью меняющие привычный ход жизни, — энергичное действие в романе Хустведт гармонично уживается с проникновенной лирикой и глубокими рассуждениями об искусстве, психологии и об извечном конфликте отцов и детей. Виртуозно балансируя на грани между триллером и философским романом, писательница создает многомерное и многоуровневое полотно, равно привлекательное как для "наивного" читателя, так и для любителя интеллектуальной прозы.

Сири Хустведт

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Костры Фламандии
Костры Фламандии

После удачного штурма Дюнкерка, казаки, во главе с князем Одаром-Гяуром и полковником Сирко, решительно отбивают атаки испанцев на близлежащий форт и совершают освободительные рейды вдоль побережья Ла-Манша. На их сабли делают ставки, с одной стороны, кардинал Мазарини, уже видевший себя единоличным правителем Франции, с другой – принц де Конде, не желавший мириться с тем, что страной правят любовники – кардинал и Анна Австрийская. А еще их пытаются втянуть в парижскую интригу, связанную с борьбой претендентов на польскую корону, поскольку Франция уже видела себя в роли западноевропейской покровительницы политически ослабленной Польши.Сюжетно этот роман является продолжением романа «Французский поход».

Богдан Иванович Сушинский

Приключения / Исторические приключения / Проза / Проза о войне / Военная проза
Люди крепче стен
Люди крепче стен

Взятие немецкой Познани открывает советским войскам путь на Берлин. Но фашисты не думают сдаваться. Они защищаются до последнего, превратив город в неприступную крепость с бетонными укреплениями и невиданной ранее огневой мощью. На острие нашей атаки действует батальон майора Прохора Бурмистрова. Бойцы метр за метром отвоевывают у противника важное стратегическое пространство пока не упираются в лабиринт древних каменных стен. Но остановиться — значит, сорвать наступление. Бурмистров решается на отчаянный шаг: если нельзя обойти эти стены, значит нужно пройти… сквозь них… Исключительные по своей правде романы о Великой Отечественной. Грохот далеких разрывов, запах пороха, лязг гусениц — страшные приметы войны заново оживают на страницах книг, написанных внуками тех, кто в далеком 1945-м дошел до Берлина.

Евгений Евгеньевич Сухов

Проза о войне
Нежность волков
Нежность волков

Впервые на русском — дебютный роман, ставший лауреатом нескольких престижных наград (в том числе премии Costa— бывшей Уитбредовской). Роман, поразивший читателей по обе стороны Атлантики достоверностью и глубиной описаний канадской природы и ушедшего быта, притом что автор, английская сценаристка, никогда не покидала пределов Британии, страдая агорафобией. Роман, переведенный на 23 языка и ставший бестселлером во многих странах мира. Крохотный городок Дав-Ривер, стоящий на одноименной («Голубиной») реке, потрясен убийством француза-охотника Лорана Жаме; в то же время пропадает один из его немногих друзей, семнадцатилетний Фрэнсис. По следам Фрэнсиса отправляется группа дознавателей из ближайшей фактории пушной Компании Гудзонова залива, а затем и его мать. Любовь ее окажется сильней и крепчающих морозов, и людской жестокости, и страха перед неведомым.

Стеф Пенни

Проза / Современная проза
Свержение ига
Свержение ига

«В начале своего царствования Иван III всё ещё был татарским данником, его власть всё ещё оспаривалась удельными князьями, Новгород, стоявший во главе русских республик, господствовал на севере России… К концу царствования мы видим Ивана III сидящим на вполне независимом троне об руку с дочерью последнего византийского императора… Изумлённая Европа, в начале царствования Ивана III едва ли подозревавшая о существовании Московии… была ошеломлена появлением огромной империи на её восточных границах, и сам султан Баязет, перед которым она трепетала, услышал впервые от московитов надменные речи».К. Маркс. Секретная дипломатия XVII века.Роман Игоря Лощилова повествует о том, как под руководством московского князя Ивана III боролась Русь за окончательное освобождение от монгольского ига.

Игорь Николаевич Лощилов , Игорь Лощилов

Проза / Историческая проза
Чертовар
Чертовар

«Покуда главный герой романа, Богдан Тертычный, сдирает шкуру с чертей, варит из них мыло, пускает их зубы и когти на ювелирные изделия, — человечество продолжает решать вопрос вопросов: Кавель убил Кавеля или Кавель Кавеля. Пока не найден ответ — не начнется ничто! Спасая людей, тонет герой-водяной, чтобы новой зеленой звездой озарить небо; идет по тверским болотам в поисках России караван трехгорбых верблюдов; продолжает играть на португальской гитаре Государь Всея Руси Павел Второй, и несмотря ни на что, деревья растут только ночью. Кончается роман, а нам лишь остается спросить друг друга: «Господа, кто знает, все-таки Кавель убил Кавеля или Кавель Кавеля?.. По секрету — скажите!»Весьма озабоченный этим вопросом — А.К. (Ариэль Кармон)»

Евгений Владимирович Витковский

Современная русская и зарубежная проза / Фантастика / Альтернативная история / Ужасы и мистика
Первый выстрел
Первый выстрел

Действие романа развертывается на историческом фоне событий предреволюционных лет на Украине и гражданской войны в Крыму. Но он не является документальной исторической хроникой. Классовая борьба на Украине и героические битвы за власть Советов в Крыму показаны так, как их видел и понимал мальчик, а потом подросток Юра, подчас еще по-детски наивно. В те годы немало таких мальчиков и девочек из семей трудовой интеллигенции, пылких, честных сердцем, отважных, приходили в революцию, целиком отдавали себя служению большевистской правде, совершали героические поступки.Герой романа Юра Сагайдак, несмотря на то, что он живет в маленьком курортном городке Судаке, вдали от центров революции и контрреволюции на юге России, оказался свидетелем и участником многих грозных событий.

Георгий Павлович Тушкан , Владимир Михайлович Санги

Приключения / Исторические приключения / Советская классическая проза
Синдикат-2. ГПУ против Савинкова
Синдикат-2. ГПУ против Савинкова

Борис Викторович Савинков (1879–1925) — революционер, террорист, российский политический деятель, один из лидеров партии эсеров, руководитель Боевой организации партии эсеров, участник Белого движения.В предлагаемой монографии на конкретных материалах Центрального архива ФСБ РФ показано, как Б.В. Савинков стал для партии большевиков одним из наиболее активных и непримиримых противников, готовым во имя своих политических целей действовать самыми крайними мерами. Расстрелы, зверские убийства, массовые изнасилования и издевательства — вот что представляла собой савинковщина.В книге освещаются оперативные мероприятия КРО ГПУ — ОГПУ по выводу руководителя «Народного союза защиты родины и свободы» Б.В. Савинкова из Парижа на территорию СССР. Данное исследование ставит своей задачей восполнить многие пробелы в публикациях по агентурной разработке операции «Синдикат-2», сделать в них ряд существенных уточнений.

Валерий Николаевич Сафонов , Олег Борисович Мозохин , Валерий Сафонов

История / Политика / Проза / Военная проза / Прочая документальная литература
Город без имени
Город без имени

Действие книги происходит в параллельном мире, с альтернативной историей. Русь никогда не попадала под Иго Золотой Орды. Отбиться от многочисленных кочевников, удалось при помощи тайного совета волхвов, созданных Олегом. Мир из-за появления волхвов пошел по магическому пути развития, а не по техническому. По прошествии веков сформировалось две державы, безраздельно правящих на мировой арене — Русь и Орда. Остальные государства хоть и присутствуют, но существенного значения в мировой политике не играют. Начало XXI века. Эпоха расцвета магии идет к своему логическому концу. Принят ряд законов, ограничивающих и запрещающих использование магии в повседневной жизни. Действие книги происходит в Городе без имени, среднем, провинциальном городе, проклятым Богом, из-за чего в городе всегда идет дождь. В городском музее происходит кража дорогостоящих экспонатов — древнего кинжала и короны. Если с венцом все более менее ясно, то кому понадобился кинжал, который для всех являлся всего лишь безделушкой, настоящая загадка. Вместе с тем, в городе начинают происходить другие таинственные события. Некие террористы разупокоивают целое кладбище, чего не случалось уже много лет. Ценой невероятных усилий, человеческий жертв и жертвоприношений, лавину мертвецов удается остановить до того, как они выбрались на улицы города. Вместе с тем, каждодневно в городе происходят стихийные преображения (ранее подобное случалось не чаще раза в месяц). Во время преображения, человек, в повседневной жизни являющийся посредственным магом, становится сильнейшим волхвом. Но, вместе с тем, он теряет разум и способность контролировать свои действия — энергия становится причиной разрушений, а сам преображенный смертельно опасным. Эти три, неординарных, и, на первый взгляд никак между собой не связанных, события, предстоит расследовать стражу-следователю Малинину Дмитрию Сергеевичу. Во время своего расследования, Дмитрий приходит к выводу, что все эти дела, связанны между собой, и за ними стоит один человек.

Владимир Федорович Одоевский , Павел Николаевич Филатов , Василий Вадимович Зеленков , Владимир Одоевский

Проза / Фантастика / Альтернативная история / Попаданцы / Фэнтези
«Если», 2011 № 10
«Если», 2011 № 10

Евгений ЛУКИН. АНДРОИДЫ СРАМУ НЕ ИМУТАмериканский писатель задавался вопросом, снятся ли андроидам электрические овцы. Ну а наши люди способны на такое, что его героям и не снилось.Армин РОСЛЕР. ЛОВЦЫ…не душ, но тел, при этом понять их намерения непросто.Брэд ТОРГЕРСЕН. БРОДЯГАОн потерял отца, мать, сестренку вместе со всем населением Земли и самой Землей, оставив себе одно — надежду.Марианна ДАЙСОН. ОТПРАВИМСЯ НА ЛУНУЛюбимая забава ветхого старика — детский имитатор полетов. Никто и не предполагает, что это увлечение мистера Смита не случайно.Шон МАКМАЛЛЕН. ВОСЕМЬ МИЛЬМало кому известно, что воздухоплавание у самых истоков совершало открытия, шагнувшие через миры и века.Бад СПАРХОУК. ПАПАШИНО ЛУЧШЕЕИли особенности национального пивоварения в окрестностях Юпитера.Николай КАЛИНИЧЕНКО. КОГДА ВСЁ ХОРОШО…По мнению критика, зрителю предложен НФ-фильм новой формации.Валерий ОКУЛОВ, Аркадий ШУШПАНОВ. НАШ ВИЛЬЯМСамая загадочная личность в мировой литературе. Самый экранизируемый из драматургов. Поэтов много. Бард — один.ВИДЕОРЕЦЕНЗИИСупергерой за годы своего существования в комиксах успел повоевать со всеми, начиная с нацистов и кончая террористами. Ну а другой, даже скончавшись, не прекращает сражений.Сергей ШИКАРЕВ. ПОЧИТАТЬ И ПОСЧИТАТЬНичего хорошего ожидать не приходится. Миром правят проекты. Так ли это на самом деле?РЕЦЕНЗИИСтатистика статистикой, но на нашей книжной полке есть место и «возрожденческой» НФ, и фэнтези, и фантасмагориям, и все тем же межавторским проектам.КУРСОРРоссийские критики выбрали три лучших НФ-произведения года… Названы лауреаты премии «Хьюго»… Вручен приз самому многообещающему фантасту.Николай РОМАНЕЦКИЙ. ГЕРОЙ НА ВСЕ ВРЕМЕНАПисатель попытался выяснить, какие герои по сердцу нынешнему поколению читателей. Результатами эксперт удовлетворен, но тревога осталась… Почему?Вл. ГАКОВ. БЕГЛЕЦ В ПРОШЛОЕОднако литературными почестями одарило автора все-таки настоящее. И сейчас его творчество не оказалось в забвении.ПЕРСОНАЛИИСвой среди чужих… Хотя какие же они чужие! В фантаграде все свои.

Валерий Окулов , Дмитрий Володихин , Александр Ройфе , Шон Макмуллен , Николай Романецкий

Проза / Журналы, газеты / Фантастика / Научная Фантастика / Фэнтези / Эссе
Русская и советская фантастика
Русская и советская фантастика

В настоящем сборнике представлены наиболее значительные произведения, написанные в жанре психологической и философской фантастики. Читатель может проследить за развитием этого направления в творчестве А. Пушкина, М. Лермонтова, И. Тургенева, А. Чехова, а также в произведениях русских романтиков от А. Погорельского до В. Одоевского и А. Вельтмана.Новые возможности открыл перед фантастикой XX век. В повестях Ф. Сологуба, В. Брюсова, А. Куприна, А. Н. Толстого заметно усложнение жанра, изменение характера фантастического.Советская фантастика 20-х годов представлена в сборнике рассказами А. Грина, А. Платонова, Е. Зозули.

Алексей Константинович Толстой , Александр Сергеевич Пушкин , Ефим Давидович Зозуля , Всеволод Вячеславович Иванов , Федор Кузьмич Сологуб , Ефим Давыдович Зозуля

Советская классическая проза / Фантастика / Фэнтези
Лабиринт тайных книг
Лабиринт тайных книг

Блестящий двойной детектив, созданный итальянскими писателями-интеллектуалами Паоло Ди Редой и Флавией Эрметес.Август 2001 года. Жаклин Морсо, молодая американская художница, живущая в Новом Орлеане, впервые выставляет свои работы в парижской галерее.Однако пребывание в «городе света» быстро превращается в кошмар: прямо рядом с девушкой, на площади перед собором Нотр-Дам, гибнет неизвестный. Перед смертью он произносит несколько странных слов об особом предназначении Жаклин. Растерянно глядя на оседающее тело, она вдруг понимает, что держит окровавленный нож.Все уверены, что именно она совершила это убийство. Жаклин во что бы то ни стало нужно разобраться во всем, тем более что это странным образом связано с ней и с ее прошлым…Девушке предстоит пробраться сквозь настоящий лабиринт, побывать в самых отдаленных уголках Парижа, вплоть до кладбища Пер-Лашез, понять, что связывает между собой похороненных здесь Джима Моррисона, Фредерика Шопена, Оскара Уайльда, Марию Каллас, Марию Валевскую и других. При чем тут Аллан Кардек, Екатерина Медичи, Юлиан Отступник и темные предсказания Нострадамуса? Тайна связана со старинными книгами на древнегреческом языке, но единственным ключом к ее разгадке является сама Жаклин.

Паоло Ди Реда , Флавия Эрметес

Детективы / Магический реализм / Триллеры
Окна
Окна

«Что-то осталось во мне после того побега из пионерлагеря, после той длинной ночной дороги домой; я думаю – бесстрашие воли и смирение перед безнадежностью человеческого пути. Что увидала я – ребенок – в том неохватном, том сверкающем окне вселенной, о чем догадалась навек?Что человек одинок? Что он несчастен всегда, даже если очень счастлив в данную минуту?Что для побега он способен открыть любое окно, кроме главного – недостижимого окна-просвета в другие миры…?»Дина РубинаПредставляем вашему вниманию новую книгу с девятью новыми рассказами Дины Рубиной.Это художественное издание привлечет ценителей как современной прозы, так и современной живописи.

Дина Ильинична Рубина , Анастасия Позднева , Олена Притула , Анна Финчем , Александр Кацура , Валерий Генкин

Проза / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Фантастика / Проза прочее / Современная проза / Романы
Чистый nonsense
Чистый nonsense

Настоящее издание – явление удивительное, даже уникальное, во многих аспектах. Полное собрание сочинений. Автор – Эдвард Лир (1812–1888), знаменитый английский поэт и художник XIX века. Основоположник поэзии нонсенса. Отец литературного лимерика. Переводчик – Борис Архипцев, совершивший своего рода творческий подвиг, отдав работе над книгой без малого четверть века. Значительная часть текстов переведена на русский впервые. Всё, переведённое заново, выводит отечественные интерпретации Э. Лира на новый, прежде недостижимый уровень. Переводы Архипцева (ему же принадлежат и все прочие русские материалы в книге – предисловие, комментарии и т. д.) отличает редкостный сплав точности, верности автору, его замыслу и воле, с поразительной свободой изложения, лёгкостью и изяществом слога. Книга двуязычна: переводы сопровождаются авторскими текстами на языке оригинала и собственными иллюстрациями Эдварда Лира.

Эдвард Лир

Зарубежная классическая проза
Все думы — о вас. Письма семье из лагерей и тюрем, 1933-1937 гг.
Все думы — о вас. Письма семье из лагерей и тюрем, 1933-1937 гг.

П. А. Флоренского часто называют «русский Леонардо да Винчи». Трудно перечислить все отрасли деятельности, в развитие которых он внес свой вклад. Это математика, физика, философия, богословие, биология, геология, иконография, электроника, эстетика, археология, этнография, филология, агиография, музейное дело, не считая поэзии и прозы. Более того, Флоренский сделал многое, чтобы на основе постижения этих наук выработать всеобщее мировоззрение. В этой области он сделал такие открытия и получил такие результаты, важность которых была оценена только недавно (например, в кибернетике, семиотике, физике античастиц). Он сам писал, что его труды будут востребованы не ранее, чем через 50 лет.Письма-послания — один из древнейших жанров литературы. Из писем, найденных при раскопках древних государств, мы узнаем об ушедших цивилизациях и ее людях, послания апостолов составляют часть Священного писания. Письма к семье из лагерей 1933–1937 гг. можно рассматривать как последний этап творчества священника Павла Флоренского. В них он передает накопленное знание своим детям, а через них — всем людям, и главное направление их мысли — род, семья как носитель вечности, как главная единица человеческого общества. В этих посланиях средоточием всех переживаний становится семья, а точнее, триединство личности, семьи и рода. Личности оформленной, неповторимой, но в то же время тысячами нитей связанной со своим родом, а через него — с Вечностью, ибо «прошлое не прошло». В семье род обретает равновесие оформленных личностей, неслиянных и нераздельных, в семье происходит передача опыта рода от родителей к детям, дабы те «не выпали из пазов времени». Письма 1933–1937 гг. образуют цельное произведение, которое можно назвать генодицея — оправдание рода, семьи. Противостоять хаосу можно лишь утверждением личности, вбирающей в себя опыт своего рода, внимающей ему, и в этом важнейшее звено — получение опыта от родителей детьми.В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Павел Александрович Флоренский

Эпистолярная проза
Касторп
Касторп

В «Волшебной горе» Томаса Манна есть фраза, побудившая Павла Хюлле написать целый роман под названием «Касторп». Эта фраза — «Позади остались четыре семестра, проведенные им (главным героем романа Т. Манна Гансом Касторпом) в Данцигском политехникуме…» — вынесена в эпиграф. Хюлле живет в Гданьске (до 1918 г. — Данциг). Этот красивый старинный город — полноправный персонаж всех его книг, и неудивительно, что с юности, по признанию писателя, он «сочинял» события, произошедшие у него на родине с героем «Волшебной горы». Роман П. Хюлле — словно пропущенная Т. Манном глава: пережитое Гансом Касторпом на данцигской земле потрясло впечатлительного молодого человека и многое в нем изменило. Автор задал себе трудную задачу: его Касторп обязан был соответствовать манновскому образу, но при этом нельзя было допустить, чтобы повествование померкло в тени книги великого немца. И Павел Хюлле, как считает польская критика, со своей задачей справился.

Павел Хюлле

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза