Проза

Рейдер
Рейдер

Они называют себя санитарами бизнеса, но по сути – это самые настоящие стервятники. Ради захвата прибыльного предприятия они РёРґСѓС' на любое преступление: подделка документов, подкуп СЃСѓРґРѕРІ и милиции, шантаж, СѓРіСЂРѕР·С‹, вымогательство и, наконец, беспощадный штурм. Противостоять рейдерам невозможно. Но на РёС… пути встает человек, который РёС… не боится и умеет с ними бороться, хотя это далеко не безопасно. Он – бесстрашный адвокат Артем Павлов, за которым охотится целая бригада киллеров, а милиционеры-оборотни не прочь надеть на него наручники. Но на его стороне лучший защитник – закон. Адвокат в жестокой смертельной схватке всегда следует ему, иногда в одиночестве... Ведь желающих обойти кодексы – легион, а СЃРїРѕСЃРѕР±ов – тысячи. Р' кровавую рейдерскую атаку втянуты все: боевики, юристы, олигархи, СЃСѓРґСЊРё, губернатор, ФСБ, международные преступники и даже Президент. Р

Павел Алексеевич Астахов

Современная русская и зарубежная проза
Трое
Трое

«Меня зовут Виржини. Сегодня из трех друзей со мной разговаривает только Адриен. Нина меня презирает. С Этьеном я сама не желаю иметь дела. А между тем, они с детства завораживают меня. С самого детства и по сию пору я чувствую привязанность только к этой троице».1986 годНина, Этьен и Адриен – трио друзей, они учатся в одной школе, их объединяют общие идеалы и секреты. Они клянутся, став старше, уехать из провинции и обосноваться в Париже. Друзья очень близки, что не всегда находит понимание у окружающих.Наши дниНа дне озера обнаружена машина. Журналистка по имени Виржини освещает происшествие. Это дело каким-то образом связано с прошлым трех друзей – Нины, Этьена и Адриена.Виржини их ровесница, она знала их всю жизнь. И ей есть что рассказать.***Валери Перрен удалось создать удивительно поэтичный и мудрый роман, в духе французского натурализма. Удивительно естественный, романтичный и кинематографичный».L'Indépendant (о романе "Поменяй воду цветам")Интересно, что упор на сравнение творчества Валери Перрен с кинематографом отнюдь не случайный. Валери Перрен – не только писательница, но и фотограф, и сценаристка. Она более десяти лет сотрудничила с всемирно известным кинорежиссером Клодом Лелушем (его фильм «Мужчина и женщина» получил «Золотую пальмовую ветвь» Каннского кинофестиваля и две премии Оскар).Встреча Валери Перрен с Лелушем в 2006 году определила ее дальнейшую карьеру сначала в качестве фотографа на съемках, а затем и соавтора некоторых фильмов режиссера. В настоящее время Валери Перрен автор пяти книг, три из которых – романы. Именно с них началась ее популярность у широкой, стоящей особняком от европейской творческой богемы, публики. За свои романы Валери получила более 10 литературных наград, причем критики не раз отмечали, что ее стиль «очень чуткий… с отсылками к национальным литературным шедеврам и кинематографу» и что ее произведениям свойственны отлично уживающиеся друг с другом «великодушие, юмор и грусть».«Этот роман – настоящий самородок» – Le Parisien«Валери Перрен – очень талантливая рассказчица» – Elle

Валери Перрен

Современная русская и зарубежная проза
Сила сильных
Сила сильных

Сборник "Сила сильных" продолжает серию "На заре времен", задуманную как своеобразная антология произведений о далеком прошлом человечества.В очередной том вошли произведения классиков мировой литературы Джека Лондона "До Адама" и "Сила сильных", Герберта Уэллса "Это было в каменном веке", Уильяма Голдинга "Наследники", а также научно-художественная книга замечательного чешского ученого и популяризатора Йожефа Аугусты "Великие открытия"Содержание:Джек Лондон — До Адама (пер. Н. Банникова)Джек Лондон — Сила сильных (пер. Г. Злобина)Герберт Уэллс — Это было в каменном веке (пер. Г. Островской)Уильям Голдинг — Наследники (пер. Д. Литинского)Йожеф Аугуста — Великие открытия (пер. М. Черненко и В. Шибаева)Оформление, иллюстрации: Владимир Ан

Дмитрий Александрович Биленкин , Герберт Уэллс , Джек Лондон , Йозеф Аугуста , Дмитрий Беленкин

История / Историческая проза / Фантастика / Научная Фантастика
«Если», 2004 № 04
«Если», 2004 № 04

Терри ПРАТЧЕТТ. СТРАТАРазгадка существования этого невероятного мира близка. Однако героям предстоит еще немало испытаний.Марина и Сергей ДЯЧЕНКО. УЕХАЛ СЛАВНЫЙ РЫЦАРЬ МОЙ…Среди всех несомненных достоинств прекрасной дамы важнейшим для рыцаря является верность.Майкл МУРКОК. ВОЛШЕБНИЦА БЕЗМОЛВНОЙ ЦИТАДЕЛИСуровый волк-одиночка, пасынок меркурианских дебрей капитан Джон Макшард пускается на поиски похищенной юной красавицы.Александр ТЮРИН. СУДЬБА КОЩЕЯ В КИБЕРОЗОЙСКУЮ ЭРУ…не менее драматична, чем в эру доисторическую.Сью АНДЕРСОН. ДЕРЗАНИЕОтправляясь в поход за синей птицей, люди неизменно забывают, где ее насиженное место.Джефф ДАНТМАН. ДРАМЛИНСКИЙ КОТЕЛВыражения «выбить кредиты» или «выбить квоты» пришли к нам, скорее всего, с далеких звезд.Дэйл БЕЙЛИ. СДЕЛАТЬ МАШИНУЕсли предсказание природного катаклизма не сбылось, то значит, кто-то очень сильно постарался.ВИДЕОДРОМНовое у нас — старое в Голливуде… Воспоминания патриарха российской анимации… Диснеевская мультфантастика против французской — кто победит?БАНК ИДЕЙВерсии конкурсантов множатся, и каждая новая красочнее предыдущей. На наш взгляд, автору остается только аплодировать участникам.Дмитрий ВОЛОДИХИН, Игорь ЧЁРНЫЙ. ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…Диагноз: «лихорадка сериальная»… Лечению не подлежит?ЭКСПЕРТИЗА ТЕМЫА вот большинство экспертов полагает, что лечить и не стоит… Первый раз на эту роль редакция пригласила посетителей интернет-форума журнала «Если».РЕЦЕНЗИИПришла пора заглянуть в книжный магазин.КУРСОРПравда о крупнейшем отечественном конвенте, регистре научно-фантастических изобретений, британских кинематографических премиях и других событиях в мире фантастики.Мария ГАЛИНА. ОРФЕЙ НИКОГДА НЕ УМРЕТНе случайно эту книгу соавторы писали дольше обычного. Кстати, одно из произведений, вошедших в сборник, нашим читателям хорошо известно.Сергей ПИТИРИМОВ. ВСЕ ЖАНРЫ, КРОМЕ СКУЧНОГОРедакция разводит руками, а критик пытается расставить все по местам.ПЕРСОНАЛИИАвторов номера объединяет то, что их творчество трудно втиснуть в рамки конкретного направления.

Сергей Валентинович Кудрявцев , Джефф Дантман , Майкл Муркок , Журнал «Если» , Дейл Бейли

Проза / Журналы, газеты / Фантастика / Фэнтези / Ужасы и мистика / Эссе
Тревога
Тревога

Р' момент своего появления, в середине 60-С… годов, «Тревога» произвела огромное впечатление: десятки критических отзывов, рецензии Камянова, Р'РёРіРґРѕСЂРѕРІРѕР№, Балтера и РґСЂСѓРіРёС…, единодушное признание РЅРѕРІРёР·РЅС‹ и актуальности повести даже такими осторожными органами печати, как «Семья и школа» и «Литература в школе», широкая география критики — РѕС' «Нового мира» и «Дружбы народов» до «Сибирских огней». Нынче (да и тогда) такого СЂРѕРґР° и размаха реакция — явление редкое, наводящее искушенного в делах раторских читателя на мысль об организации, подготовке, заботливости и «пробивной силе» автора. Так РІРѕС' — ничего РїРѕРґРѕР±ного не было. Возникшая ситуация была полной неожиданностью прежде всего для самого автора; еще более неожиданной оказалась она для редакции журнала «Звезда», открывшей этой работой не столь СѓР¶ известной писательницы СЃРІРѕР№ первый номер в 1966 году. Р' самом деле: «Тревога» была напечатана в январской книжке журнала СЂСЏРґРѕРј со стихами Леонида Мартынова, Николая Ушакова и Глеба Горбовского, с киноповестью стремительно набиравшего тогда известность Александра Володина.... На таком фоне вроде Р±С‹ мудрено выделиться. Но читатели — заметили, читатели — оце­нили.Сказанное наглядно подтверждается издательской и переводной СЃСѓРґСЊР±РѕР№ «Тревоги». Р—а время, прошедшее с момента публикации журнального варианта повести и по СЃРёСЋ пору, «Тревога» переизда­валась на СЂСѓСЃСЃРєРѕРј языке не менее десяти раз, и каждый раз тираж расходился полностью. Но этим дело не ограничилось: переведенная внутри страны на несколько языков, «Тревога» легко шагнула за ее рубежи. Р

Александр Гаврилович Туркин , Татьяна Наумова , Ричи Михайловна Достян , Борис Георгиевич Самсонов , Владимир Фирсов

Проза для детей / Проза / Самиздат, сетевая литература / Фантастика / Юмористическая фантастика / Современная проза / Эро литература
Осада Ченстохова
Осада Ченстохова

Каждое произведение Крашевского, прекрасного рассказчика, колоритного бытописателя и исторического романиста представляет живую, высокоправдивую характеристику, живописную летопись той поры, из которой оно было взято. Как самый внимательный, неусыпный наблюдатель, необыкновенно добросовестный при этом, Крашевский следил за жизнью решительно всех слоев общества, за его насущными потребностями, за идеями, волнующими его в данный момент, за направлением, в нем преобладающим.Чудные, роскошные картины природы, полные истинной поэзии, хватающие за сердце сцены с бездной трагизма придают романам и повестям Крашевского еще больше прелести и увлекательности.Крашевский положил начало польскому роману и таким образом бесспорно является его воссоздателем. В области романа он решительно не имел себе соперников в польской литературе.Крашевский писал просто, необыкновенно доступно, и это, независимо от его выдающегося таланта, приобрело ему огромный круг читателей и польских, и иностранных.(Кордецкий).

Юзеф Игнаций Крашевский

Проза / Историческая проза
ЩЕГОЛ
ЩЕГОЛ

«Щегол» (англ. The Goldfinch) — третий роман американской писательницы Донн Тартт, опубликованный в 2013 году. Лауреат многочисленных литературных наград, в том числе Пулитцеровской премии за художественную книгу 2014 года.Роман назван в честь картины известного голландского художника Карела Фабрициуса «Щегол» (1654), которая играет важную роль в судьбе главного героя книги.Очнувшись после взрыва в нью-йоркском Метрополитен-музее, тринадцатилетний Тео Декер получает от умирающего старика кольцо и редкую картину авторства Карела Фабрициуса с наказом вынести их из музея. Тео будет швырять по разным домам и семьям — от нью-йоркских меценатов до старика-краснодеревщика, от дома в Лас-Вегасе до гостиничного номера в Амстердаме, а украденная картина станет и тем проклятьем, что утянет его на самое дно, и той соломинкой, которая поможет ему выбраться к свету.© Тау, Ltd. 2013© А. Завозова, перевод на русский язык, 2015© ООО «Издательство АСТ», 2015Издательство CORPUS ®Таких книг, как «Щегол», за десять лет появляется штук пять, не больше. Она написана и с умом, и с душой. Донна Тартт представила публике блистательный роман.СТИВЕН КИНГОсвободите на полке с книгами о любимых картинах место для шедевра Донны Тартт о крохотном шедевре Карела Фабрициуса.The Washington PostВ случае «Щегла» речь идет не просто о воскрешении сюжетного романа, но об одной из его когда-то популярных форм: это так называемый воспитательный роман, вернее, его сплав с авантюрным.АЛЕКСЕЙ ЦВЕТКОВ

Донна Тратт

Современная русская и зарубежная проза
После банкета
После банкета

Немолодая, роскошная, независимая и непосредственная Кадзу, хозяйка ресторана, куда ходят политики-консерваторы, влюбляется в стареющего бывшего дипломата Ногути, утонченного сторонника реформ, и становится его женой. Что может пойти не так? Если бывший дипломат возвращается в политику, вняв призывам не самой популярной партии, – примерно все. Неразборчивость в средствах против моральной чистоты, верность мужу против верности принципам – когда политическое оборачивается личным, семья превращается в поле битвы, жертвой рискует стать любовь, а угроза потери независимости может оказаться страшнее грядущего одиночества.Юкио Мисима (1925–1970) – звезда литературы XX века, самый читаемый в мире японский автор, обладатель блистательного таланта, прославившийся как своими работами широчайшего диапазона и разнообразия жанров (романы, пьесы, рассказы, эссе), так и ошеломительной биографией (одержимость бодибилдингом, крайне правые политические взгляды, харакири после неудачной попытки монархического переворота). В «После банкета» (1960) Мисима хотел показать, как развивается, преображается, искажается и подрывается любовь под действием политики, и в японских политических и светских кругах публикация вызвала большой скандал. Бывший министр иностранных дел Хатиро Арита, узнавший в Ногути себя, подал на Мисиму в суд за нарушение права на частную жизнь, и этот процесс – первое в Японии дело о писательской свободе слова – Мисима проиграл, что, по мнению некоторых критиков, убило на корню злободневную японскую сатиру как жанр.Впервые на русском!

Юкио Мисима

Проза / Прочее / Зарубежная классика