Проза прочее

Карлики смерти
Карлики смерти

  Время: конец 80-х. Место: Лондон, уже отнюдь не свингующий. Звуковая дорожка: «The Smiths». Самые дорогие воспоминания: панк-рок второй половины 70-х. Пианист Уильям переехал из провинциального Шеффилда в столицу, стремясь стать знаменитым музыкантом, но его мелодичные танцевальные песни в исполнении довольно безнадежных соратников скорее напоминают пародии на «Status Quo». Его загадочная возлюбленная Мэделин странно к нему относится. Директор его группы занимается непонятным бизнесом, скорее всего – незаконным. Карла – девушка, которая необъяснимо влечет Уильяма к себе, – явно гениальная певица, да только не желает с ним петь. Разочарование, смятение, все непросто. А в довершение всего Уильям случайно становится свидетелем жуткого убийства, совершенного кошмарными «Карликами Смерти», но обвинить в нем запросто могут его самого… Джонатан Коу написал один из лучших романов о музыке и мучительной юности в большом городе. Если вы когда-нибудь ездили общественным транспортом с тяжелым синтезатором в руках, этот роман как раз для вас. Если нет, вы все равно поймете, как одно направление и поколение в рок-музыке сменяет другое, иногда – насильно.  

Джонатан Коу

Проза / Проза прочее
Невероятное путешествие Вивьен Маршалл
Невероятное путешествие Вивьен Маршалл

Жизнь Вивьен Маршалл неожиданно разделилась на «до» и «после»: она стала жертвой автомобильной аварии. В тяжелом состоянии и без сознания женщина попадает в реанимацию. Ее душа парит в невесомости: Вивьен чувствует, что находится в раю. Ей хорошо и спокойно, ведь наконец-то она рядом с Ноем, своим другом детства и первой настоящей любовью. Но там, в реальной жизни, остался ее восьмилетний сын…Життя Вів'єн Маршалл несподівано розділилося на «до» і «після»: вона стала жертвою автомобільної аварії. У важкому стані й без притомності жінка потрапляє до реанімації. Її душа ширяє в невагомості: Вів'єн відчуває, що перебуває в раю. Їй добре і спокійно, адже нарешті вона поруч із Ноєм, своїм другом дитинства та першим справжнім коханням. Але там, у реальному житті, залишився її восьмирічний син…

Шеннон Кёрк

Проза / Проза прочее
Тысячелетник
Тысячелетник

Дебютная книга стихов Андрея Баумана представляет собой движение к целостной картине европейской истории: от ее греческого истока через христианское обновление мира к катастрофическому опыту последнего столетия, достигшему предельной интенсивности в мировых войнах, концлагерях и новейших конфигурациях террора и ставшему определяющим для русского культурно-исторического космоса. На протяжении всей книги происходит интерпретация осевых векторов европейской поэзии, обретших воплощение у Данте, Гёльдерлина, Рильке, Мандельштама, Целана, Элиота, и ключевых маршрутов западной философской мысли. Но главная новация автора «Тысячелетника» – возрождение языка богословских и литургических текстов как одного из оснований для современной поэтической практики. Неоплатонический словарь, переосмысленный Дионисием Ареопагитом, каппадокийцами и Максимом Исповедником, опыт сирийских гимнографов и рейнских мистиков становятся тканью новой стихотворной речи, которая достигает кульминации в описании крестного пути Христа и Его непосредственного присутствия в современном мире после Катастрофы.

Андрей Бауман

Проза / Проза прочее
По фактической погоде (сборник)
По фактической погоде (сборник)

«Автозавод», первая книга Наталии Ким, «яркая, сильная и беспощадно-печальная» (Дина Рубина), была встречена читателями на ура. Жители автозаводской округи и выходцы из нее восприняли книгу как литературный памятник своему незабвенному прошлому. Но прошлое сменилось настоящим, география новой книги Наталии Ким стала пошире, да и герои поразнообразнее. Тут и литредактор, и медсестричка, и сироты-инвалиды, и плечевые проститутки, и олдовые хиппи, и кладбищенские бомжи – люди всё хорошие, добрые, свои. «По причине избранности фамильной и наследственной» (автор о себе) Наталия Ким взялась их запечатлеть и увековечить, признаться им в любви, всех пожалеть и всех простить. И да, непременно будет «намечтанный, вымученный, сладкий эпизод оглушительного женского счастья» – потому что любовью к людям спасаемся, а как же иначе!

Наталия Юльевна Ким

Проза / Проза прочее