Проза прочее

Двенадцать раз про любовь
Двенадцать раз про любовь

Нынче редко пишут о любви так просто и виртуозно, так легко и умно, так точно и, главное, неслезливо. («Цайт») Впервые на русском роман современной швейцарской писательницы и актрисы Моник Швиттер, в 2015 г. удостоенный самой престижной литературной премии Швейцарии и вошедший в шорт-лист Германской книжной премии. Героиня романа – режиссер и писатель, мать двух малышей – случайно узнает, что ее первый возлюбленный, Петр, выбросился из окна пять лет назад. Это заставляет ее вспомнить, пережить заново и записать историю отношений с Петром, а затем и с остальными мужчинами ее жизни. Каждому из них посвящена отдельная глава, и все, кроме одного, носят имена библейских апостолов. Прошлое перетекает в настоящее, и вопрос о сущности любви становится для героини жизненно важным.

Моник Швиттер

Проза / Проза прочее
Счастливый Феликс: рассказы и повесть
Счастливый Феликс: рассказы и повесть

"Прекрасный язык. Пронзительная ясность бытия. Непрерывность рода и памяти – все то, по чему тоскует сейчас настоящий Читатель", – так отозвалась Дина Рубина о первой книге Елены Катишонок "Жили-были старик со старухой". С той поры у автора вышли еще три романа, она стала популярным писателем, лауреатом премии "Ясная Поляна", как бы отметившей "толстовский отблеск" на ее прозе. И вот в полном соответствии с яснополянской традицией, Елена Катишонок предъявляет читателю книгу малой прозы – рассказов, повести и "конспекта романа", как она сама обозначила жанр "Счастливого Феликса", от которого буквально перехватывает дыхание. Да и другие рассказы, наверное, автор могла бы развернуть из "конспектов" в более просторные полотна. Могла бы – но не стала. Потому что знает цену точной детали, лаконичной фразе, мастерски выстроенному сюжету. Единый сюжет есть и у всей книги. Автор видит его так: "от сияющего бесконечного дня ребенка к неумолимой взрослой осени, когда солнце движется к закату, но тем неистовее становится желание жить".

Елена Катишонок

Проза / Проза прочее
Голос и звук
Голос и звук

Стихи Марии Максимовой я услышал впервые в начале 90-ых и до сих пор помню их интонацию, заклинательную, завораживающую, заставляющую остолбенеть и слушать, может быть, даже подпевать, не вдаваясь особенно в смысл песни. Когда человек поет или плачет и мы верим подлинности его чувств, содержание не столь важно. «А пылкие цикады оглашали холмы своим дрожащим, нервным пеньем – как музы, обреченные на плач». «Голос, скулящий в осколках древесных часов». «И заморская речь, как разряд голубой, искрится». «Или охрипший в футляре корчится, мерзнет гобой…». Максимову приятно цитировать, но я делаю это не для того, чтобы подчеркнуть эффектную образность ее стихов, я хочу показать многовариантность расположения плачей и заплачек в пространстве ее поэзии. Свист, щебет, крик, гомон, рыдания и даже вой муз, раздающиеся отовсюду.В. Месяц

Мария Максимова

Проза / Проза прочее
POESIS ПОЭЗИС POESIS
POESIS ПОЭЗИС POESIS

В последние 10 лет поэтические книги Сергея Бирюкова выходили в Тамбове и Лейпциге, Нью-Йорке и Мадриде, стихи печатались в Софии, Белграде, Праге, Скопье, Берлине, Дублине, Амстердаме, Брюсселе, Париже, Токио, Стамбуле, Пекине, Риме, Бухаресте, Будапеште, Вене и других городах. И вот наконец после длительного перерыва книга выходит в Москве. Впервые один из самых непредсказуемых современных русских поэтов предстает перед читателем разными гранями своего дарования. На протяжении всей книги он ведет напряженный диалог с поэтами разных эпох, но прежде всего с Велимиром Хлебниковым. Это книга преображений и преобразований в диапозоне от лирики до ее отрицания, от иронии до сарказма. Но Поезис, то есть Творение, объемлет собой все изгибы движения поэта по рекам русской речи.

Сергей Алексеевич Бирюков

Проза / Проза прочее