Проза прочее

Врачебная ошибка или просто ливень
Врачебная ошибка или просто ливень

Врачебная ошибка или просто ливеньМасютаБольшинство людей любит лето. Солнце, море, отпуск. Красивые разноцветные футболки, легкие брюки, юбки или шорты.Короткие ни к чему не обязывающие курортные романы .Может с возрастом вкусы меняются.Наверняка меняются. И в один прекрасный день через много лет, ты начинаешь любить дождливую погоду.Мокрая, липкая грязь.Серый и очень серьезный туман, который сам решает, что можно видеть, а что нужно скрыть от людского взора.Ливень.Какие-то стихи лезут в голову.Кто автор? Зачем написал?Моя судьба-старуха, нянька злая.И безобразная, и глупая за мнойСледит весь день и под руку толкая,Надоедает мне своею болтовней...***Ничего себе мысли лезут в голову.Я –успешная. Врач. Хирург.К тому же еще и женщина.И не просто женщина, а симпатичная. Что происходит со мной?Почему такое настроение?Ведь на самом деле ничего сверхестественного не произошло.У меня 97 процентов успешных операций и только 3 процента неудач.Кто вообще обращает на это внимание? Кто?Ко мне очередь на полгода вперед.Что говорил этот странный мужчина, который умер, не приходя в сознание?Галина Борисовна нервно курила в машине.За окном шел проливной дождь.Возвращаться домой не хотелось.Крутились мысли: Зачем?Дома все в порядке.Красиво, обустроенно.Взрослые дети, которые приезжают в гости по праздникам.Муж-успешный бизнесмен.Она старалась себя успокоить.Подумаешь, врачебная ошибка.Никто не сказал даже слова. Есть высокий процент удачных операций .97 процентов .И только 3 процента неудач.Ну так позавчера кто-то попал в эти три процента.И потом.Она сделала все, что смогла.Пациент не вышел из наркоза. Во время операции у него случился обширный инфаркт. Ночью, не приходя в сознание, он тихо скончался.Именно.Тихо скончался.Родственников и близких у него нет.В отделении Галину Борисовну, привыкшую к успехам все успокаивали.Говорили, что-то типа:- Стоит расстраиваться из-за трех процентов неудач?Ты-один из лучших хирургов. Ты-красивая женщина.Следующая операция пройдет блестяще.Вот увидишь.***Леонид был из бывших военных.Он поступил в больницу с проблемой кишечника. У него произошло то, что в народе называется: заворот кишок, а по научному:ileus paralytic.Сначала в течении месяца пытались восстановить проходимость лекарствами, капельницами, унизительным ректалтьюбом и другими процедурами.Леонид мужественно переносил все неприятные процедуры, легко иронизируя над собой.Он был очень обаятельным и умным собеседником.На осмотрах Галина Борисовна ловила себя на мысли, что хочет просто поболтать с этим мужчиной. Он был ей симпатичен, несмотря на то, что она пыталась убедить себя, будто бы ее интересует только динамика его болезни.За месяц пребывания Леонида в больнице, Галина Борисовна так привыкла к нему, его умным беседам, что сама стала искать предлоги, зайти к нему в палату.Однажды ей в кабинет принесли букет желтых роз, которые она очень любила.Галина Борисовна очень удивилась.Никакой поясняющей записки в цветах не оказалось.На осмотре Леонид тихо спросил:- Такие цветы любит женщина-хирург?Галина Борисовна покраснела и счастливо заулыбалась.Она не могла скрыть радости, что именно Леонид подарил ей любимые цветы.Как-то на осмотре он невзначай спросил или профессия не мешает ей оставаться женщиной.И какие цветы она любит.Ни к чему не обязывающий разговор пациента с врачом.Постепенно стало понятно, что в случае с Леонидом может помочь только радикальное решение, то есть операция.Галина Борисовна начала аккуратно готовить Леонида к тому, что операции все-таки не избежать.Леонид, превозмогая боль, улыбался и согласно кивал головой.Их короткие необычные беседы прочно оседали в голове у Галины Борисовны.В глубине души она жалела, что он болен и они встретились в больнице, а не где-нибудь в другом месте, типа вечеринки или ресторане.Сидя в машине Галина Борисовна отчетливо вспомнила их последний разговор.Слезы покатились из глаз железной женщины-хирурга, которая обычно даже не старалась запоминать имена пациентов.Это был необычный, оригинальный разговор, наверное обо всем .Галина Борисовна посмотрела на стекла машины. Ливень усиливался.Ливень...Может природа плакала по человеку, который просто попал в эти злосчастные три процента?Может ливень бил по стеклу саму Галину Борисовну?Она физически начала ощущать капли, которые небо сыпало на нее, призывая остановиться и вспомнить.Капли больно ее били даже через стекло машины.Что вспомнить, что?*** -Значит судя по вашим взглядам на жизнь, вы против цивилизации?-кокетливо спросила Галина Борисовна своего пациента.-А что хорошего принесла ваша цивилизация? -Ну как что?-растерялась Галина Борисовна-Вот я вылез из своей скорлупы, огляделся вокруг.Столько страшных вещей творится и я не в силах ничего изменить.Ну что я? Бывший военный. Я не терплю несправедливостей, а их столько...Чувствую себя пескарем на суше, забывшим как дышать, а в воде забывшем, как плавать.Покрутился в цивилизации, да опять и залез в свою скорлупу.И знаете, захлопнувшись с силой чувствую себя королем бесконечного пространства.А ведь так делает почти каждый из нас.Мы смотрим на мир из своей скорлупы.И оттуда ощущаем себя почти богами.Весь этот разговор прокручивался в голове Галины Борисовны. От ударов дождя разболелась голова.Она отчетливо понимала, что так не может быть.Ливень был в ней самой.Годами она думала только о карьере и хороших показателях.Гордилась своими 97-процентами успешных операций.Неужели этот мужчина, который вошел в три процента неудач...У него есть, вернее было имя, были свои взгляды и интересы.Он был умен и ненавязчив.Терпелив и красив.-Господи!-да я же влюбилась в него, как девчонка-подумала Галина Борисовна.Тихо включенное радио запело голосом Агутина :- Я буду всегда с тобой...Галина Борисовна рыдала в голос.Она практически никогда не плакала .Хирург не имеет права плакать, а она была к тому же успешным хирургом.Ливень никак не кончался.Галине Борисовне вдруг показалась, что вся ее жизнь была лишь никчемной суетой.Как она могла не обращать внимания на людей?Как получилось, что люди стали процентами?Перед глазами маячила умная, все понимающая улыбка Леонида перед операцией.Ни одного лишнего слова, никакого нытья, только эта молчаливая улыбка.Произошла врачебная ошибка.Он попал в три процента.Стоило ли об этом вообще думать?Был сильный ливень. Очень сильный....2 января 2017 год

Карина Муляр

Проза / Проза прочее
Пять синхронных срезов (механизм разрушения). Книга первая
Пять синхронных срезов (механизм разрушения). Книга первая

Первая из пяти книг воспоминаний о Москве рубежа семидесятых-восьмидесятых годов – правдивое и ценное историческое свидетельство, основанное на прекрасной памяти автора, на письмах-документах. Экскурсы в более далёкое прошлое и в будущее, т. е. в сегодняшний день, придают повествованию своеобразную объёмность и глубину.О нашем прошлом, таком давнем-недавнем, рассказано ярко, талантливо, с обжигающим пристрастием. Автор вспоминает, как мы жили, о чём думали, какие книги читали. Студенческая жизнь в столице, вдали от родительского дома показана правдиво, подробно, с любовью. Пять книг, а перед читателем пока первая, есть достойный панегирик пушному клеточному звероводству – утерянной, никому не нужной сегодня отрасли сельского хозяйства – а была она престижной; эта трудная работа была нужна государству и сравнительно хорошо оплачивалась.Столпом советского звероводства судьбе угодно было назначить хрупкую женщину – Елену Дмитриевну Ильину, доктора биологических наук, профессора, и она блестяще справилась с этой задачей. Пусть вся страна сегодня читает-вспоминает, какая Елена Дмитриевна была. Сильная человечная добрая умная волевая живая строгая простая! Справедливая.«Четвёртая группа – привилегированная», – говорили иногда про нас, но мы не гордились, со всеми группами дружили; ревниво любили свой курс и свою академию. Об этом я и решила написать.«Я взялась описывать ту жизнь, как мы её тогда жили-проживали, и, разумеется, как думали. Я хочу сегодня попытаться понять: что мы всей страной потеряли, где неправильно свернули». (Из письма).Книга в жанре мемуарной беллетристики – попытка преодоления разнообразных стереотипов – будет интересна абсолютно всем.

Татьяна Геннадьевна Норкина

Проза / Проза прочее
Грибы – братья меньшие (сборник)
Грибы – братья меньшие (сборник)

Альберт Карышев с 1982 г. состоит в Союзе писателей России. В юности он, выпускник Архангельской мореходной школы, плавал матросом на судах загранплавания, а позднее, окончив Ленинградский кораблестроительный институт, участвовал в ремонте атомных лодок на одном из дальневосточных заводов. Обосновавшись с 1969 г. во Владимире, куда ещё во время Великой Отечественной войны эвакуировался вместе с матерью из подмосковного города Наро-Фоминска, Альберт Карышев поступил на конструкторскую должность в Центральное проектно-конструкторское и технологическое бюро, затем перешел в Бюро пропаганды художественной литературы при писательской организации. Ещё в отроческом возрасте он трудился грузчиком на делянках Нехлюдовского леспромхоза, а учась в Ленинграде, зарабатывал на жизнь то кочегаром при институте, то рабочим в морском порту, на конвейере шинного завода, в цехах завода аккумуляторного. Свой богатый жизненный опыт писатель ярко отразил в опубликованных им книгах: «В день Победы», «Всю жизнь», «Плач ребенка», «В лесу», «Дурная кровь», «Пленные немцы в Григорьевске» и др., всегда правдивых, остросоциальных, и при коммунистах, и теперь. Его новая книга «Грибы – братья меньшие», конечно, не только о грибах.Художник Б.А.Рыбин (Санкт-Петербург).

Альберт Иванович Карышев

Проза / Проза прочее
Гордость и гордыня
Гордость и гордыня

Романы Джейн Остин стали особенно популярны в ХХ веке, когда освобожденные и равноправные женщины всего мира массово влились в ряды читающей публики. Оказалось, что в книгах британской девицы, никогда не выходившей замуж и не покидавшей родной Хэмпшир, удивительным образом сочетаются достоинства настоящей литературы с особенностями дамского романа: это истории любви и замужества, но написанные столь иронично, наблюдательно и живо, что их по праву считают классикой английского реализма. «Гордость и гордыня» – канонический роман о любви, родившейся из предубеждения, однако богатый красавец-аристократ и скромная, но умная барышня из бедной семьи изображены столь лукаво и остроумно, что вот уже третий век волнуют воображение читателей, а нынче еще и кинематографистов – это, пожалуй, самая экранизируемая книга за всю историю кино. При выпуске классических книг нам, издательству «Время», очень хотелось создать действительно современную серию, показать живую связь неувядающей классики и окружающей действительности. Поэтому мы обратились к известным литераторам, ученым, журналистам и деятелям культуры с просьбой написать к выбранным ими книгам сопроводительные статьи – не сухие пояснительные тексты и не шпаргалки к экзаменам, а своего рода объяснения в любви дорогим их сердцам авторам. У кого-то получилось возвышенно и трогательно, у кого-то посуше и поакадемичней, но это всегда искренне и интересно, а иногда – неожиданно и необычно. В любви к «Гордости и гордыне» признаётся журналист и искусствовед Алёна Солнцева – книгу стоит прочесть уже затем, чтобы сверить своё мнение со статьёй и взглянуть на произведение под другим углом.

Джейн Остин

Проза / Проза прочее
Некий господин Пекельный
Некий господин Пекельный

Тридцатилетний Франсуа-Анри Дезерабль, некогда профессиональный хоккеист, за пять лет, прошедших с выхода его первой книги, стал известным писателем. Роман "Некий господин Пекельный" – небывалый случай – попал в списки всех главных литературных наград Франции и получил несколько престижных премий.Молодой француз, альтер эго автора и пылкий поклонник Ромена Гари, пускается на поиски одного из персонажей романизированной автобиографии Гари "Обещание на рассвете". Некий господин Пекельный, маленький человечек с порыжевшей от табака бородкой, не дает ему покоя. Погиб ли он от рук нацистов, как почти все вильнюсские евреи, или ему удалось бежать? Да и существовал ли он на самом деле? По ходу этих поисков автор ведет читателя по следам самого Ромена Гари – из Вильнюса, где прошло его детство, через Вторую мировую к вершинам дипломатической и литературной карьеры, включая уникальную литературную мистификацию Гари-Ажар и загадочное самоубийство.

Франсуа-Анри Дезерабль

Проза / Проза прочее