Поэзия

О чем шепчутся травы
О чем шепчутся травы

Былых Михаил Михайлович родился в 1935 году в селе Новая Заимка Тюменской области. Был рабочим на предприятиях Урала, а после окончания Свердловского юридического института работал судьёй в судах различных уровней Архангельской и Московской областей. В настоящее время судья в отставке, проживает в Подмосковье. Автор сборников стихов «Закаты», «Когда твой век дымится за спиной…». Его стихи публиковались в литературных журналах и альманахах.В новую книгу поэта вошли стихи, посвящённые трагической судьбе русского крестьянства в XX веке. Пронзительные строки о Родине и русской природе, о судьбе многострадальной Отчизны в веке ушедшем и нынешнем напоминают нам об истинных корнях наших («Мы все из российской глубинки…»). Не городу с его высотками и асфальтированными улицами, а земле нашей русской, хлебопашцам её посвящены лучшие стихи поэта.

Михаил Михайлович Былых

Поэзия
Я счастье получила в дар
Я счастье получила в дар

Сегодня Эмили Дикинсон (1830-1886) считается одной из самых любимых, талантливых и цитируемых американских поэтесс. При этом всю жизнь Эмили провела в полной безвестности в маленьком городке Амхерсте (Массачусетс), практически не публикуясь, а все ее огромное литературное наследие – одна тысяча семьсот семьдесят пять стихотворений – было обнаружено в комоде уже после ее смерти.Лаконичная, чувственная, новаторская, не имеющая аналогов среди современников поэзия Дикинсон еще долго опережала свое время – по-настоящему ее оценили лишь в середине XX века. Стихам присущи яркие образы и ассоциации, искренность и непосредственность, необычный синтаксис с обилием тире и богатейшие аллитерации, а в фокусе внимания оказываются вечные темы – природа, любовь, таинство жизни и смерти.В это издание вошли стихи в переводах Веры Марковой и Григория Кружкова. И как писал Г. Кружков, стихи Дикинсон заслуживают того, чтобы читать их сплошь, удивляться и делать все новые открытия.

Эмили Дикинсон

Поэзия
Юз-Фу
Юз-Фу

Могу поклясться: сваливая, разумеется вместе с семьей и надеждой не быть покинутым Музой прозы, из «кафки, сделанной былью» (как сказал Вагрич Бахчанян), в ошеломительную цивилизацию Нового Света, я и не мечтал о встрече с первой из трех моих Муз; приход ее, всегда невидимой, но прекрасной, буквально бросил меня в Новой Англии за дисплей «Яблока», и из-под клавиш сами собой вырвались строки подражания любимым поэтам древнего Китая.Наша провинция – тихая заводьцапле лень за лягушкой нагнутьсяно и до нас долетают посланьястарый Юз-Фу их порою находитв ветхой корзине из ивовых прутьевНе пытаясь открыть тайну возникновения то ли в душе моей, то ли в башке поэтических образов, требовавших немедленного воплощения в слова одной или нескольких строф, не менее властно, чем неоперившиеся птенчики требуют питательных червячков и мушек у птичек-родителей, я, изменив прозе и позабыв о времени, с радостью следовал велениям Музы и Языка; балдел, как в юности, от звучаний, ритмов, от простых, прежде изумлявших, но по-иному воспринимавшихся чудес природы и от радостей существования; через несколько лет – одних из самых приятных в жизни, увы, быстро прошедших – образовались "Строки гусиного пера, найденного на чужбине", а Муза с попутными ветрами опять куда-то улетела, словно и не прилетала, словно не превращала меня в Юз-Фу, в старого поэта, забулдыжного бродягу, влюблённого по уши во фрейлину И… исчезла Муза из моей жизни, но не из сердца, которому не забыть, как она ещё до свала за бугор одарила меня в рощах Красной Пахры бормотанием строк и строф, по-моему, единственного в жизни настоящего стихотворения – вот его первые строки:Под сенью трепетной осенних желтых крыл,на берегу божественной разлуки…Юз Алешковский

ЮЗ АЛЕШКОВСКИЙ

Поэзия