«…дойдет Державин до позднейшего потомства, как явление великой поэтической силы, которая, по недостатку элементов в обществе его времени, ни во что не определилась, – и потому Державин весь будет всегда, как он уже есть и теперь, интересным фактом истории русской литературы. У Державина нет избранных стихотворений, которые могли бы пережить его неизбранные стихотворения, и всегда будут помнить, как помнят и теперь, не избранные стихотворения, а поэзию Державина…»
Виссарион Григорьевич Белинский
Анатолий Тютерев
Елена Владимировна Хаецкая
«Вот что говорит автор этой курьезной книги в своем предисловии:«1. Предмет сего "собрания рифм", был единственно, чтоб услужить юношам, кои имеют желание писать стихи, то чтоб менее им затрудняться и обременять себя в приискании рифм, от чего иногда зависит даже перемена смысла в сочинении, а не токмо в одном окончательном стихе подбирая его в рифму…»Автор так умно и так отчетливо объяснился с публикою …, что нам ничего не остается сказать от себя…»
Аркадий Петрович Столыпин , Аркадий Столыпин
Истина в поведении исторических персон не открывается читателю просто так – из сочиняемых мемуаров, из дневников, писем. Она не обнаруживается даже из авторских текстов, хотя кое-что можно угадать из всех этих источников. Однако приоткрыть полог над ней всё же можно по прошествии времени, охватив картину в целом со стороны, и подав ее любознательному читателю в форме оксиморона, поскольку за абсурдом, съедающим время, вырастают отнюдь не выдуманные, а вполне реальные фигуры прошлого, отражающие не только противоречивую сущность этих персон, но и наше вечное настоящее.
Юрий Михайлович Низовцев
«…И вот теперь является умножить собою число сих гениальных романистов г. Классен. Он так уверен заранее в успехе своего произведения, что издал его только первую часть, предоставив себе издать вторую когда-нибудь, на досуге, при благоприятных обстоятельствах. Роман его издан опрятно, хотя и украшен пятью плохими литографиями. Но что же содержание этого романа? Вот тут-то и беда…»
Карамзин дает высокую оценку «русскому Сиду», то есть трагедии Корнеля, переведенной белыми стихами Я. Б. Княжниным; издана в Петербурге в 1779 году. «…Корнель, сочиняя своего «Сида», имел у себя перед глазами две гишпанские драмы сего содержания, из которых, говорит Вольтер, взял он самые лучшие и трогательнейшие места своей трагедии, бывшей, так сказать, основанием его славы; ибо до того времени знала его французская публика только по «Клитандру» и «Медее», двум весьма несовершенным трагедиям. «Сид» долгое время был любимейшею пиесою парижской публики, и самые новейшие французские писатели почитают его если не лучшею, то по крайней мере трогательнейшею изо всех Корнелевых трагедий…»
Николай Михайлович Карамзин
Под заглавием «Война и мир» вышло сочинение графа Толстого, в котором он, в виде романа, представляет нам не один какой-либо эпизод из нашего общественного и военного быта, но довольно длинную эпоху войны и мира…; но как велико разочарование, когда вы увидите, что громкий славою 1812 год, как в военном, так и в гражданском быту, представлен нам мыльным пузырем; что целая фаланга наших генералов, которых боевая слава прикована к нашим военным летописям, и которых имена переходят доселе из уст в уста нового военного поколения, составлена была из бездарных, слепых орудий случая, действовавших иногда удачно, и об этих даже их удачах говорится только мельком, и часто с ирониею. Неужели таково было наше общество, неужели такова была наша армия, спрашивали меня многие?
А. В. Блинский , Авраам Сергеевич Норов
историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.
Владимир Васильевич Стасов
«Первое действие есть картина капризов и бешенства батюшкиной дочки, Любови Осиповны. Несмотря на доброе сердце, все терпит от ее вспыльчивого нрава: мать, графиня Брезинская, сестра Лиза, самая кроткая девушка, учители и горничная Маша. Капитан морской службы Рогдаев, давно влюбленный в прелестную капризницу, знакомый отцу ее (который сам избаловал дочку), решается ее исправить, согласясь с князем Сицким, влюбленным в Лизу, и с Машею…»
Сергей Тимофеевич Аксаков
«…Долг рецензента – по крайней мере изложить содержание разбираемой книги; но для этого ему должно сперва прочесть книгу; а неужели вы будете требовать, чтобы мы читали подобные книги, способные отвратить от всякого чтения и от самого шелководства?..»
Рецензия – первый и единственный отклик Белинского на творчество Г.-Х. Андерсена. Роман «Импровизатор» (1835) был первым произведением Андерсена, переведенным на русский язык. Перевод был осуществлен по инициативе Я. К. Грота его сестрой Р. К. Грот и первоначально публиковался в журнале «Современник» за 1844 г. Как видно из рецензии, Андерсен-сказочник Белинскому еще не был известен; расцвет этого жанра в творчестве писателя падает на конец 1830 – начало 1840-х гг. Что касается романа «Импровизатор», то он не выходил за рамки традиционно-романтического произведения с довольно бесцветным героем в центре, с характерными натяжками в ведении сюжета.
«…появление в хорошем русском переводе сочинения Эдмунда Кенига можно только приветствовать. Кениг принадлежит к числу наиболее видных мыслителей современной Германии; его книга представляет из себя в высшей степени добросовестное, продуманное изложение философской системы Вундта. …»
Владимир Михайлович Шулятиков
«…Нам особенно нравятся те драмы г. Полевого, в которых он изображает вельмож и вообще людей высшего тона. Здесь он неподражаем. Смотря на его графинь и баронесс, не скажешь, что они вчера еще были кухарками своих мужей, которые, в свою очередь, только что сошли с запяток; слушая, как рассуждают у г. Полевого герцогини и герцоги, не подумаешь, что ошибся дверью и попал вместо гостиной в лакейскую…»
«…Кому не известен талант г. Вельтмана? Кто не странствовал с его «Странником» по всем странам мира, древнего и нового, словом, везде, куда только влекла его прихотливая и причудливая фантазия автора? Кто не жил с ним в баснословных временах нашей Руси, столь полной сказочными чудесами, столь богатой сильными, могучими богатырями, красными девицами, седыми кудесниками, всею нечистою силою, начиная от дедушки Кощея Бессмертного до лохматого домового и обольстительной русалки старого Днепра? Кто не помнит Ивы Олельковича, с его «нетути» и кривыми ногами, кто не помнит Мильцы и Младеня?…»
Ироническое, но аргументированное упражнение в вульгарно-социологической критике: соцреалистическое сравнение героической фэнтези феодального и буржуазного содержания.
«К Октябрьской годовщине советское правительство заказало ряду станковистов картины на так называемые революционные темы. В связи с выставкой этих картин в газетах и журналах проводилась и проводится следующая идея…»
Борис Игнатьевич Арватов
«…Мы никак не думали, чтоб лирическая трагедия могла быть поставлена на сцену и производить с нее какой-либо эффект; но теперь вполне убедились, что если б, даже только при умной, отчетливой, но не одушевленной, не проникнутой страстью игре главных лиц, вся пьеса в целом хорошо выполнялась, – то производила бы на зрителей еще более сильное и потрясающее действие, чем другие трагедии Шиллера…»
«Рецензентъ Моск. Тел. замѣтилъ въ прошломъ году, что мысль объ усовершенствованіи всего подлуннаго подтверждается Невскимъ Альманахомъ. Нынѣшній годъ Невс. Альм. не разрушилъ сей утѣшительной мысли. Хорошо гравированный портретъ Великой Княгини Елены Павловны, и двѣ картинки, коихъ предметы взяты изъ Бориса Годунова, трагедіи Пушкина, и Смальгольмскаго Барона (баллады В. Скотта, перевед. Жуковскимъ), составляютъ наружное украшеніе Альманаха…»
Николай Алексеевич Полевой
Попытка ещё одних окололитературных Мосек облаять слона.
А. Лукашин , Владимир Гаков
«…Во-первых, что за странное заглавие: «Портретная и биографическая галерея словесности, наук, художеств и искусств в России»? Есть ли тут смысл и выражает ли это содержание тетради? Нисколько! – Потом, что такое – художества и искусства? Неужели это не одно и то же, а два разные предмета?.. »
"Шла в зал смотреть документальный фильм «Кандидат в президенты господин Жириновский», предвкушая редкую теперь возможность посмеяться от души."
Елена Стишова
Рецензия на книгу К. Боруня и А. Трепки «Погубленное будущее» [Zagubiona przyszłość] (Варшава, 1954) // Техника — молодежи, 1955, № 6.Публикации романа на языке оригинала:первая публикация — в журнале Ilustrowany Kurier Polski (1953);первое книжное издание (с редакторскими правками) — в 1954 г.; в 1957 г. роман переиздан в первоначальном варианте.Роман «Погубленное будущее» — первая книга «Космической трилогии» (Kosmiczna trylogia).
Е. Х.
Иоганн Вольфганг Гёте , Иоганн Вольфганг Гете
Тамара Витальевна Холостова
«…Послушайте, господа! пусть в провинции студенты влюбляются в продолжение каких-нибудь двух дней: оно чем скорее, тем лучше; пусть в провинции девушки слушают добродушно пошлые канцелярские комплименты и восхищаются ими; пусть в провинции пишут плохие повести и читают их: но нам-то, столичным, какое дело до всего этого; мы-то, столичные, зачем должны принимать в чужом пиру похмелье?..»
«24-го мая умеръ вь Вѣнѣ, послѣ продолжительной болѣзни, одинъ изъ нашихъ сотрудниковъ, Николай Васильевичъ Водовозовъ, въ лицѣ котораго наша редакція понесла незамѣнимую потерю, a русская экономическая наука лишилась крупной силы. Не смотря на юношескій почти возрастъ покойнаго – ему едва исполнилось 25 лѣть – имя его было хорошо знакомо какъ спеціалистамъ по политической экономіи, такъ и широкой публикѣ, съ живымъ интересомъ встрѣчавшей каждую статью покойнаго…»Произведение дается в дореформенном алфавите.
Ангел Иванович Богданович