«Вот роман, единодушно препрославленный и превознесенный всеми нашими журналами, как будто бы это было величайшее художественное произведение, вторая «Илиада», второй «Фауст», нечто равное драмам Шекспира и романам Вальтера Скотта и Купера… С жадностию взялись мы за него и через великую силу успели добраться до отрадного слова «конец»…»
Виссарион Григорьевич Белинский
(Genlis), Мадлен Фелисите Дюкре де Сент-Обен (Ducrest de Saint-Aubin; 25.I.1746, Шансери, близ Отёна, — 31.XII.1830, Париж), графиня, — франц. писательница. Род. в знатной, но обедневшей семье. В 1762 вышла замуж за графа де Жанлис. Воспитывала детей герцога Орлеанского, для к-рых написала неск. дет. книг: «Воспитательный театр» («Théâtre d'éducation», 1780), «Адель и Теодор» («Adegrave;le et Théodore», 1782, рус. пер. 1791), «Вечера в замке» («Les veillées du château», 1784). После казни мужа по приговору революц. трибунала (1793) Ж. эмигрировала. При Наполеоне вернулась во Францию, где обучала его «хорошему тону» и получала небольшую пенсию. Уже в это время, а затем в эпоху Реставрации Ж. писала сентимент. романы из жизни светского общества, часто на историч. темы. Наиболее известны из них: «Мадмуазель де Клермон» («Mademoiselle de Clermont», 1802), «Герцогиня де Ла Вальер» («La Duchesse de la Valliegrave;re», 1804, рус. пер. 1804-05), «Мадам де Ментенон» («Madame de Maintenon», 1806, рус. пер. 1806), «Мадмуазель де Лафайет» («Mademoiselle de la Fayette», 1813, рус. пер. 1815-16) и др. Произв. Ж., легко и увлекательно написанные, с отчетливо выраженной нравоучит. тенденцией, были в свое время очень популярны, в т. ч. и в России. Ж. принадлежат также мало достоверные, но занимательные «Мемуары» («Mémoires», 1825).
Мадлен Фелисите Жанлис
В 2012 году назад, на фестивале «Созвездие Аю-Даг» делали мы доклад «Как писать боёвку». Порылись в архивах, смотрим: лежит план-конспект. И решили мы: чего ему пылиться? Может, кому-нибудь пригодится…
Генри Лайон Олди
«Литературное дело, пишет г. Ленин в "Новой жизни" (N 12), не может быть индивидуальным делом, независимым от общего пролетарского дела. Долой литераторов беспартийных! Долой литераторов сверх-человеков! Литературное дело должно стать колесиком и винтиком одного единого великого социал-демократического механизма». И далее: «Абсолютная свобода есть буржуазная или анархическая фраза. Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя. Свобода буржуазного писателя, художника, актрисы есть лишь замаскированная зависимость от денежного мешка. Мы, социалисты, разоблачаем это лицемерие, срываем фальшивые вывески не для того, чтобы получить неклассовую литературу и искусство (это будет возможно лишь в социалистическом, внеклассовом обществе), а для того, чтобы лицемерно-свободной, а на деле связанной с буржуазией литературе противопоставить действительно-свободную, открыто связанную с пролетариатом литературу…»
Валерий Яковлевич Брюсов
«Каким живым, легким, оригинальным талантом владеет г. Вельтман! Каждой безделке, каждой шутке умеет он придать столько занимательности, прелести! О, он истинный чародей, истинный поэт! Поэт в искусстве, поэт в науке! Да – он и в науке поэт, поэт-археолог! В романе, в повести он разгадывает своим поэтическим чувством эту поэтическую русскую старину, которая, как сам он говорит, так хитро умела его влюбить в непостижимую красоту свою!…»
«Г-н В. У., не имея никакой возможности опровергнуть сказанной и доказанной мною истины, обличившей его в двух выдумках, прибегает, как я и предсказал, во 2-м нумере «Телеграфа» к пустому набору слов, к уверткам, к новым выдумкам и к сплетням; отвечать на них совестно и не должно: они сами на себя опровержение…»
Сергей Тимофеевич Аксаков
Владимир Васильевич Стасов
историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.
И. Б. Греков
«…Почти на каждой странице сей драмы находил я высочайшие красоты поэзии, тончайшие чувства, кроткую, отменную, неизъяснимую нежность, подобную тихому майскому вечеру – чистейшую, неподражаемую натуру и величайшее искусство…»
Николай Михайлович Карамзин
Виктор Пелевин , Виктор Олегович Пелевин
Ясинский Иероним Иеронимович (1850–1931) — русский писатель, журналист, поэт, литературный критик, переводчик, драматург, издатель и мемуарист.
Иероним Иеронимович Ясинский
Рецензия на английское издание «Немецких романтических историй», переведенных писателем и критиком Томасом Карлейлем (1795–1881).
Иоганн Вольфганг Гёте , Иоганн Вольфганг Гете
«История еврейской религии подтверждает тот исторический закон, что всякая религия, не поддержанная божественным промыслом и не из откровения прошедшего, с течением времени утрачивает свою первоначальную чистоту и является в таком искажении, что только силою исторического анализа можно доискиваться ее исходной точки, ее первоначального догмата, когда-то имевшего значение положительного закона или всеобщего верования, – ее основной мысли…»
«Смерть Николая Константиновича Михайловскаго – самое крупное и самое тяжкое событіе въ литературѣ. Подъ впечатлѣніемъ этой неожиданной и великой утраты мысль замираетъ, и не можетъ опомниться отъ неожиданности, что вдругъ не стало человѣка, который въ теченіе сорока почти лѣтъ стоялъ во главѣ нашей журналистики, какъ признанный вождь и руководитель въ важнѣйшихъ вопросахъ общественности и критики…»Произведение дается в дореформенном алфавите.
Ангел Иванович Богданович
Статья, одна из первых в отечественной печати, рассказывающая о творчестве американского писателя-фантаста Харлана Эллисона.
Вениамин Липманович Кан
«…Вот, например, сколько шуму произвело появление Казака Луганского! Думали, что это и невесть что такое, между тем как это ровно ничего; думали, что это необыкновенный художник, которому суждено создать народную литературу, между тем как это просто балагур, иногда довольно забавный, иногда слишком скучный, нередко уморительно веселый и часто приторно натянутый. Вся его генияльность состоит в том, что он умеет кстати употреблять выражения, взятые из русских сказок; но творчества у него нет и не бывало; ибо уже одна его замашка переделывать на свой лад народные сказки достаточно доказывает, что искусство не его дело…»
«В Большом театре Мазини и Станио чаровали публику в "Трубадуре". Красавец Станио сверкал в "Пророке". Молодой Мазини увлекал каватиною в "Фаусте".Дезире Арто потрясала в Валентине. Джамэт гремел своим "Пиф-паф" в Марселе и песнью о золотом тельце в Мефистофеле…»
Влас Михайлович Дорошевич
О рассказе Гаршина «Ночь».
Николай Константинович Михайловский
«…У нас, конечно, менее авторских талантов, нежели у других европейских народов; но мы имели, имеем их, и, следственно, природа не осудила нас удивляться им только в чужих землях. Не в климате, но в обстоятельствах гражданской жизни россиян надобно искать ответа на вопрос: «Для чего у нас редки хорошие писатели?»…»
Генрих Бардини
«Два обвинения чаще всего слышат поэты от своих критиков. "Банально! избито! старо!" – говорят одни. "Слишком изысканно! слишком исхищренно! вымученно!" – кричат другие. Как отыскать средний путь между этой Сциллой и Харибдой, избежать повторения старого и не смутить читателя излишними новшествами речи и образов?..»
«…В самом деле – очень хорошие стихи; но целое стихотворение, как и все стихотворения г. Вердеревского, взятые в целом, тяжело и утомительно. Причина очевидна: г. Вердеревский еще не выработал себе формы, т. е. стих и рифма еще не его покорные слуги, а скорее самовластные господа…»
«…Заглавие дает, разумеется, больше, нежели дает сама книжка. Предохранительные меры, способствующие уберечь память от притупления, изложены в ней довольно хорошо, хотя и не заключают в себе ничего нового по этой части. Но «средства приобрести превосходнейшую память» чрезвычайно подозрительны. Тут автор или отделывается общими фразами о постоянном упражнении, о постепенности перехода от легчайшего к труднейшему, о пособии силы рассудка и т. д.; или же указывает на такие эксцентрические меры, о которых без смеха даже читать невозможно…»
Николай Александрович Добролюбов
Статья опубликована на украинском языке в журнале «Борисфен», сентябрь 2002 года.
Владимир Иванович Сиренко
«…Кто желал бы почему-либо короче познакомиться с новым произведением г. Бранта, тому мы должны сказать еще, что в этом произведении нет даже тех простодушных, неумышленных обмолвок, которые иногда встречаются в сочинениях такого рода и под веселый час срывают невольную улыбку: здесь все чистенько, гладенько, отделано с рачительностию самой терпеливой бездарности и оттого чрезвычайно пошло…»
«…Милостивый государь, г. Голота!В вашем романе нет и тени Малороссии, ни в действии, ни в языке, исключая разве нескольких малороссийских поговорок, которые вы, ни к селу ни к городу, рассадили в разных местах. Наконец, ваш роман написан дурным русским языком, от первой страницы до последней…»
Сергей Лукьяненко
Михаил Ахманов