Статья о великом итальянском поэте (1265–1321), авторе «Божественной комедии», написана в связи с появлением перевода этой поэмы на немецкий язык.
Иоганн Вольфганг Гёте , Иоганн Вольфганг Гете
«…Но, говоря без шуток, что заставило г-на Меркли, который, как видно из его стихов, человек не без образования, не без смысла и даже не без блесток таланта, что заставило его издать свои стихотворения в свет? Обратить ими на себя внимание современников он не мог, ибо теперь прошла мода на стихи, теперь только превосходные стихи станут читать, а стихи г. Меркли вообще посредственны; еще более нельзя ему надеяться на потомство, ибо маленькие блестки таланта вообще как-то скоро тускнут…»
Виссарион Григорьевич Белинский
«Вот и еще замогильный голос, так вовремя, в назидание нам звучащий, – голос, которому во дни оны и нельзя было раздаться во всеуслышание, как будто сама судьба задерживала его до настоящей нашей поры, когда он именно нужен и нужней чем в ту пору, – когда, кажется, самый общественный слух, благодаря вразумлению событий, приобрел большую чуткость и восприимчивость ко всякому трезвому и строгому слову правды…»
Иван Сергеевич Аксаков
Гипотетическая постмодернистская ситуация. Sapienti sat.
Надежда Александровна Попова
историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.
Владимир Васильевич Стасов
«…мы не считаем удобным распространяться здесь ни вообще о пользе издания, подобного «Исторической библиотеке», ни, в частности, о достоинствах выбранного для перевода автора, ни, наконец, о качествах самого перевода. Но мы не считаем нарушением приличной скромности сказать, что перевод Шлоссера на русский язык кажется нам явлением чрезвычайно важным и любопытным. В этом убеждении мы желали бы обратить на Шлоссера внимание тех из наших читателей, которые еще не успели с ним ознакомиться…»
Николай Александрович Добролюбов
Эта книга о нашей жизни как театре абсурда сквозь духовную призму автора. Прозаические иллюстрированные миниатюры на разные темы в разных жанрах, в которых читатель найдёт и откроет для себя что-то новое, ранее ему неизвестное. Огромный профессионально-универсальный опыт и художественный талант вне рамок карьеризма сделали своё дело.
Андрей Казаков
«Татарщина не прошла даром русскому народу. Два века на наших полях простоял стан великого кочевого народа, и когда кочевники ушли, на земном шаре, как после ярмарки в поле, осталось место, покрытое соломой и навозом, изрытое ямами, утыканное кольями, сожженное кострами и вытоптанное конскими копытами. И там, где когда-то росла свежая, буйная трава степи, поднял голову пыльный бурьян. Выросло крепостное право. Оно не могло не вырасти, ибо рабский навозный дух глубоко впитался в землю…»
Михаил Петрович Арцыбашев
«Проект о введении единомыслия в России время от времени внедряется в жизнь с размахом и успехомбольшим, нежели могло вообразиться его язвительному создателю и одному из скромных российских губернаторов. Стремление обрести уверенность воззрений путем марширования строем вполне присуще так называемым образованным людям, их насмешки над приверженностью к строевым упражнениям военных есть форма изживания собственного комплекса, в котором они ощущают некую сомнительность и постыдность для человека "демократичного и свободомыслящего"…»
Михаил Иосифович Веллер
Рецензия на роман С.Логинова «Многорукий бог далайна»
Наталья Владимировна Резанова
«Вчера я видел спектакль в Петербурге!.. Играли «Коварство и любовь»: пиеса обставлена лучшими артистами и очень хорошо слажена. Не выдавая своего мнения безошибочным, сделаю общее замечание, что эту трагедию должно играть гораздо простее, натуральнее; лица, выведенные в ней, взяты из обыкновенного общества, она написана прозою – к чему такая декламация, напев? Г-н Каратыгин, артист с отличным дарованием и даже искусством, в роли Фердинанда исполнен силы, чувства и благородства…»
Сергей Тимофеевич Аксаков
Владимир Гаков , Вл. Гаков
«…наша критика (если только она есть) не может назваться бедною, истощенною труженицей, сколько потому, что у нас мало деятельных писателей, столько и потому, что у наших писателей деятельность редко бывает признаком силы и разносторонности таланта, что, прочтя и оценя одно их произведение, можно не читать и не оценивать остальных, как бы много их ни было, в полной уверенности, что они пишут одно и то же, и всё так же. Нам кажется, что г. Тимофеев принадлежит к числу таких писателей. Чего не пишет он, каких стихотворений нет у него!.. И повести, и фантасмагории, и песни, и с рифмами и белыми стихами, и с припевами и без припевов, и, наконец, с затейливыми посвящениями отцам, матерям, дядьям, братьям, сестрам, несчастным, русским и пр. и пр…»
«Нередко, – особенно за последнее время, – приходится слышать циркулирующее среди публики мнение о том, будто Надсон – типичный «нытик». Критики, в свою очередь, обращают преимущественно внимание на мотивы «разочарования», на пессимистические настроения его поэзии. <…> Но подобные суждения о Надсоне крайне несправедливы: они совершенно игнорируют положительные стороны его лирики. …»
Владимир Михайлович Шулятиков
Марк Твен
русский религиозный философ, литературный критик и публицист
Василий Васильевич Розанов
«…Эти три бедно и серо изданные томика наводят на мысли очень невеселые. В них человек, хотя несколько знакомый с закулисной жизнью журналистики, ясно читает грустную историю гибели таланта. Люди, находившие в Кокореве зародыши сильного дарования, ценившие его горячую любовь к работящим беднякам нашим, большею частию и не предполагали тех обстоятельств, которые служили у него источником этой любви, но вместе с тем и препятствовали свободному развитию его дарования. Строгие эстетические ценители хотели, чтоб он дольше вынашивал в душе свои произведения, давал своим очеркам больше стройности, больше объективировал их, лучше отделывал со стороны внешнего изложения… Но ценители не знали, в каком отношении находились произведения Кокорева к его собственной жизни…»
В рецензии выдвигается важная для «шестидесятников» проблема изданий для народа, которые могли бы противостоять лубочной литературе, причем поставлена она еще до появления предназначенных для народа «красных книжек» Н. А. Некрасова, «Народной беседы» А. Ф. Погосского, до высказываний на эту тему Л. Толстого в его журнале «Ясная Поляна». Выделяя в «Народном календаре» разделы, которые подсказывают простолюдинам их права и обязанности, Добролюбов тем самым связывает возможности литературы для народа с задачами революционно-демократического движения.
«Опять три сестры на сцене. Но на этот раз уже не чеховские. Те были барышни высокой души и чарующей нежности, а эти – черствые и злые мещанки.Те озаряли, а с этими страшно. Те были воздушные, а эти – Анфиса с сестрами – снедаемы темными страстями. Там Марья Сергеевна Кулыгина, несмотря на своего Федора Ильича, казалась чистой и мечтательной девицей. Здесь подросток Нина – кажется преждевременно проституированным созданием, которое лишь для целей соблазна одели в гимназический передничек…»
Иннокентий Федорович Анненский
«При переводах вообще и в особенности при переводах древних писателей надобно поступать осторожно. Верность – вот достоинство переводчика, но она вполне соблюдается только там, где она не доходит до рабства (рабство всегда и везде вредно) и не производит темноты; в противном случае, даже и цель: перевести верно – не достигается, ибо для читателя пропадает сам переводимый автор, как скоро перевод, от рабской верности, становится темен и непонятен…»
Константин Сергеевич Аксаков
Поводом для рецензии-памфлета Добролюбова стал претенциозный роман драматурга и беллетриста князя Г. В. Кугушева. Его имя уже было в литературных кругах предметом иронических оценок и разговоров. Рецензия Добролюбова бьет по салонной, дворянской литературе, в которую критик включает и авторов в свое время известных «светских» повестей В. Ф. Одоевского, В. А. Соллогуба, Е. П. Ростопчину. Добролюбов верно определяет общие черты современной ему салонной беллетристики: отсутствие жизненного конфликта, пустая сентиментальность, «красноречивые выражения», надуманные ситуации. Имя Кугушева станет для Добролюбова нарицательным, примером пустословия
«…Стерн несравненный! В каком ученом университете научился ты столь нежно чувствовать? Какая риторика открыла тебе тайну двумя словами потрясать тончайшие фибры сердец наших? Какой музыкант так искусно звуками струн повелевает, как ты повелеваешь нашими чувствами?…»
Николай Михайлович Карамзин , Н М Карамзин
В. П. Клюшников – автор нашумевшего в середине 60-х годов «антинигилистического» романа «Марево». Об этом романе и его главном герое Русанове («Дон-Кихоте консерватизма») писал Салтыков в мартовской хронике «Наша общественная жизнь» 1864 г. Последующие произведения Клюшникова не привлекли большого внимания публики и критики. «Цыгане» – название символическое; речь идет о людях, которые «бродят по жизни», не умея найти ее разумное основание. В рецензии на роман Салтыков разоблачает очередную мимикрию антинигилистической литературы – попытку выступить под лозунгом свободы искусства, которая представляет собой новый вариант «теории обуздания мысли».
Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин
Почему не было великих художниц? (1971) – одно из самых известных искусствоведческих эссе новейшего времени, в котором Линда Нохлин, вскрывая ложную наивность одноименного вопроса и закладывая основы феминистской критики, исследует скрытые социальные и психологические предпосылки, делающие невозможным на протяжении большей части истории искусства присуждение статуса «гениального художника» определенным социальным группам, включая женщин. В настоящем издании не теряющее актуальности эссе 1971 года дополнено его авторской ревизией 2006 года, где Нохлин анализирует перспективы намеченной ею революции, а также введением историка современного искусства Кэтрин Грант.
Линда Нохлин
Обскурантистская книга Н. А. Миллера-Красовского вызвала единодушное возмущение русской печати. Либеральная пресса была едина как в методах преследования ретроградного педагога (ирония, насмешка, особенно над безграмотностью автора), так и в убеждении, что это не более как педагогический монстр, отживающее явление. Для Добролюбова идеи Миллера-Красовского – лишь более откровенно выраженные и доведенные до логического предела принципы, которые вполне уживаются в современной массовой педагогике, основанной на подавлении личности. В отзыве на книгу Миллера-Красовского Добролюбов развивал педагогические идеи, высказанные им в статье «О значении авторитета в воспитании» и др. Вместе с тем это было и разоблачение благонамеренного правила «смиренности», составляющего основу авторитарного воспитания. Добролюбов таким образом, в отличие от других рецензентов книги, обнажил реальную связь между педагогическими «принципами» подавления личности и общественной моралью благонамеренности.
Роберт Блох
Дмитрий Михайлович Володихин , Игорь Чёрный
Оправдание изнасилования, или Ф. Гладков на страже чубаровских интересов. О чубаровских певцах и идеологах: Еще певец хулиганства (И. Садофьев). Еще о борьбе с хулиганством: Л. Сосновский и поздняя тревога. Проделки есенистов. От «хулиганства» к революции или от хулиганства — к чубаровщине.
Алексей Елисеевич Крученых
Рецензия на издание перевода «Парижских тайн» Э. Сю уже по существу не дополняла разбора романа, данного в статье о нем в той же книжке «Отечественных записок». Критик использовал рецензию для нанесения ответного удара по Я. К. Гроту в связи с его выступлением против Белинского и в защиту романа Ф. Бремер «Семейство». Белинский смело защищает занятые им позиции и подчеркивает реакционный смысл статьи Грота, ее «доносительное» назначение.
«…Основной тенденцией нашего исторического периода является борьба с неправдами старого мира.В это понятие борьбы вмещается необъятное содержание, которое и должно послужить источником художественного творчества. Эта центральная тенденция эпохи – борьба – должна пронизывать все художественные произведения; только тогда они могут иметь какую-либо ценность как произведения общественно-необходимые и только тогда они будут представлять собою не балагурство и самоуслаждение, а поистине ценные и общественно полезные произведения…»
Дмитрий Андреевич Фурманов